будут возражать твои попутчики. Большинство которых заняты, лежа друг на друге, или слишком изнурены, чтобы обратить внимание на такую печальную мелочь за завтраком. Если они вообще в силах принять пищу. Оно не должно произойти в самом начале путешествия, чтобы на омрачать остальную часть поездки. В четыре утра перелезь через леера на корме. В ночь проведения бала-маскарада. Когда все должны будут знакомиться друг с другом. Вполне достаточно, что внести определенный диссонанс. Но до того, как начнутся глубокие разногласия. С расцветом дружбы.

— В чем дело, Шарлен?

— Ни в чем.

— Ты сердита.

— Нет.

— Да.

— Ну, а если и так. Вам то это для чего знать? Если вы игнорируете меня все эти недели. Я только служанка. Которой помыкают все кому не лень. Мне все это надоело. И я ухожу. Я только ждала вашего возвращения, чтобы сказать вам об этом. И это не потому, что я не держусь за место. Но вы позволили этой банде сесть вам на шею, воровать, обманывать вас и чуть не сжечь весь замок. От того, что они тут творили, когда вы уехали, покраснел бы сам дьявол. Каждую ночь одно и то же. Меня тут преследовали чуть ли не до смерти. Если не приставали ко мне на кухне, то один за другим ломились пьяными ко мне в спальню, колотя в дверь. Персиваль безостановочно таскает им вино. К первому блюду не приступят до тех пор, пока половина из них не передерется. Тарелки с едой летали по всему месту. Признаюсь, меня то и дело разбирал смех. Особенно когда г-жа УДС стала искать, куда это Глория удалилась с ее мужем. А они оба святотатствовали за органом в часовне. Пейте чай, а то остынет.

В небе носятся ласточки. Охотясь за комарами, мотыльками и бабочками. Визжат свиньи, которых Тим выращивает в амбаре. Жрут все подряд, что только могут. Топчут яблоки, мнут ягоду и ломятся сквозь листья капусты. Задрав вверх плотно скрученные хвосты. Чавкают с таким неописуемым поведением. Чтобы набрать вес.

— Извини, что у тебя проблемы, Шарлен.

— Это ничто по сравнению с тем, что случилось с другими. Однажды днем появляются приятная леди и важно вышагивающий с тросточкой джентльмен и начинают расспрашивать о видах этого исторического места. У них то у самих был такой видок. Началось все с замечания о картине. Одной их тех, что висят в обеденном зале. Я не знаю, что он имел ввиду, но Франц обозвал их культурными самозванцами. Они сели обедать. А этот УДС снимает эти две картины со стены и хладнокровно бьет одной по голове джентльмену, а другой леди. Оба сидят, не зная что и сказать, с головами, торчащими из портретов. Можете себе представить. Ваше имущество. Сломано о пару незнакомцев, которых вы даже не приглашали, бандой нахлебников, от которых вы не можете избавиться. И что вы думаете происходит дальше, эти гости снимают с себя эти картины и продолжают обедать, как ни в чем не бывало. Вот в том то все и дело с этим местом, можете тут вытворять с кем хотите, что хотите, но никто из них не встанет и не уйдет. За исключением Персиваля. А он из ума выжил. Обращается к вам, как к королевскому высочеству, а себя называет метрдотелем. Целый час учил меня, как это произносить. Вальсировал по кухне. Стоял на старой клети, как будто он командовал армией рабов. Называл меня поваром по соусам, как будто у нас есть повар по рыбе, мясу и овощам. Как повар по супам я приложилась по нему черпаком. Но промахнулась, потому что только я замахнулась, как он свалился с клети пьяным. Вы слишком добросердечны. Каждый вас использует. Я припасла немного вкусной ветчины к вашему возвращению. Приготовила, чтобы спрятать ее. Сбегала в туалет, а когда вернулась, все исчезло, до последнего кусочка. Но сегодня вечером я припрятала прекрасную рыбу. Никто ее не найдет. Плавает в одной из дождевых бочек во дворе. Хотите я ее пожарю на сливочном масле?

Персиваль накрывает стол для обеда в октагональной комнате. Белые подставки, графины и канделябры. В камине ярко горит торф, бликами отражаясь в монокле Персиваля. Говорит, что копался в книгах в библиотеке. И что млечный путь это дорога, по которой умершие восходят на небо. Ступая со звезды на звезду.

— Сэр, я точно знаю больше их всех. Выдал этому Францу порцию научных данных, от чего он рот раскрыл от изумления. Он впал в отчаяние, когда я ему дал определение ампутона. Он ни малейшего представления не имел, что это электрон без подмышек. Стоял ошарашенный в своих сандалиях посреди большого зала, готовый войти в историю полным идиотом. Я сказал ему. Что мне его аэронавтика вообще не нравится. Подобные ему все еще отдают должное обществу плоской земли. Я же, конечно, являюсь членом общества по предупреждению регистрации времени. Что я только не сделал бы с ним на глазах общественности. Сначала загипнотизировал бы его фактами, а потом раздел бы до академической наготы вплоть до носок.

— У нас есть чистые салфетки?

— Да, белье уже спрашивали, сэр. Но прежде, чем отдать его в стирку, я решил использовать его повторно.

— Вино?

— А, вино. Его тоже заказывали, сэр. Вы бы знали, как эта толпа поглощает мадеру, рейнвейн и кларет.

— Так, заприте на замок белье, серебро, вино, кладовую.

— Можете дальше не говорить, ваше высочество. Именно этого я и хотел все это время. Но у нас нет замков.

— Используйте гвозди.

— Гвозди, сэр, эту банду не остановят. Еще до того, как на них нападет аппетит, они уже размахивают монтировками, ища чем бы поживиться. Я уже не раз ловил этих УДС на попытке умыкнуть фамильные ценности. Все это, сэр, от незнания правил поведения. Если бы не Эрконвальд, то многие из нас из-за отсутствия манер уже попадали б из монашеского туннеля прямо в пасть огромного угря. В моральной темноте свет не нужен. Призраки замка от стыда попрятались. А теперь, сэр, слушайте. Буду краток. Пригласите экспертов по управлению замком. По утрам собирайте плату с постояльцев каждой комнаты. Нужно смотреть вперед, а не назад, сэр. У нас же по сути дела отель.

Дымится супница. Рыба Шарлен в соусе. Ее подал Персиваль с помощью Оскара в кепке: он ударился головой, подпрыгнув со страху. В коридоре для слуг. А теперь наливает белое вино. Бывают же хорошие моменты как этот. Греюсь у камина и вкушаю пищу. Пока наступает ночь. На холодном побережье. Овцы жмутся, укрываясь, к каменным стенам. Море, шипя, набегает на утесы. С грохотом взрываясь в пещерах, заливая берег пузырьками белой взбитой пены. На скалах сидят длиношеие птицы. Печальная седая волна омывает их черных перья. Коснулся губами золотистого вина. С удовольствием откушал рыбки на сливочном маслице. Окруженный таким приятным галантным обхождением.

Клементин ел сладкое: тушенный в сметане пудинг с приправой из сливочного масла и жженного сахара. Когда объявили о прибытии банды из паба, орущей у стен замка. Персиваль сказал им убираться. Хозяин на вечерне и просил не беспокоить.

— Сэр, это тот с колесом рулетки. Сказал, что он вам отстегнет комиссионные.

— Скажите, чтобы пришел завтра. Будет бал.

— Вы это серьезно, сэр?

— Я хочу открыть бальный зал. И чтобы там было горы всего.

— Сэр, я все время знал, что вы возьмете правильную ноту. Но эта банда, закончив опустошать бутылки, высосет и темноту из пещеры.

— Я хочу, чтобы вы послали приглашение Макфаггерам.

— А боевые посты, сэр, можно поднять на «Новене» флаг и вывести ее с потушенными огнями в бухту.

— Только бальный зал.

— Слушаюсь. Как насчет паблисити, сэр. В наше время нужно прилично крутиться, чтобы поддерживать требуемый имидж. С учетом того, какие люди в наши дни находятся в центре внимания. И уверяю вас, обаяние будет то, что надо. Положитесь на меня. Священник для исповеди в часовне вне расписания. Начинать духовно обновленным. Что может сравниться с совершением нового греха после того, как покаялся в старом. Вы когда-нибудь исповедовались, сэр?

Вы читаете Лукоеды
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату