Я Каччагвидой стал в святом крещенье.136 Моронто — брат мне, Элизео — брат;Супругу взял я из долины Падо;[1556]Отсюда прозвище ее внучат.[1557]139 Я следовал за кесарем Куррадо,[1558]И мне он пояс рыцарский надел,Затем что я служил ему, как надо.142 С ним вышел я, как мститель злобных дел,На тех, кто вашей вотчиной законной,В чем пастыри[1559] повинны, завладел.145 Там, племенем нечистым отрешенный,[1560] Покинул я навеки лживый мир,Где дух столь многих гибнет, загрязненный,148 И после мук вкушаю этот мир».ПЕСНЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ1 О скудная вельможность нашей крови!Тому, что гордость ты внушаешь намЗдесь, где упадок истинной любови,4 Вовек не удивлюсь; затем что там,Где суетою дух не озабочен,Я мыслю — в небе, горд был этим сам.7 Однако плащ твой быстро укорочен;И если, день за днем, не добавлять,Он ножницами времени подточен.10 На «вы», как в Риме стали величать,[1561]Хоть их привычка остается зыбкой,Повел я речь, заговорив опять;13 Что Беатриче, в стороне, улыбкойОтметила, как кашель у другой[1562]Был порожден Джиневриной ошибкой.16 Я начал так: «Вы — прародитель мой;Вы мне даете говорить вам смело;Вы дали мне стать больше, чем собой.19 Чрез столько устий радость овладелаМоим умом, что он едва несетЕе в себе, счастливый до предела.22 Скажите мне, мой корень и оплот,Кто были ваши предки и которыйВ рожденье ваше помечался год;25 Скажите, велика ль была в те порыОвчарня Иоаннова,[1563] и в нейКакие семьи привлекали взоры».28 Как уголь на ветру горит сильней,Так этот светоч вспыхнул блеском ясным,Внимая речи ласковой моей;31 И как для глаз он стал вдвойне прекрасным,Так он еще нежней заговорил,Но не наречьем нашим повсечасным:34 «С тех пор, как «Ave» ангел возвестилПо день, как матерью, теперь святою,Я, плод ее, подарен свету был,37 Вот этот пламень, должной чередою,Пятьсот и пятьдесят и тридцать кратЗажегся вновь под Львиною пятою.[1564]40 Дома, где род наш жил спокон, стоятВ том месте, где у вас из лета в летоВ последний округ всадники спешат.[1565]
