Наш век старинным, вряд ли буду жить».121 Свет, чьи лучи улыбку облекалиМной найденного клада, засверкал,Как отблеск солнца в золотом зерцале,124 И молвил так: «Кто совесть запятналСвоей или чужой постыдной славой,Тот слов твоих почувствует ужал.127 И все-таки, без всякой лжи лукавой,Все, что ты видел, объяви сполна,И пусть скребется, если кто лишавый!130 Пусть речь твоя покажется дурнаНа первый вкус и ляжет горьким гнетом, —Усвоясь, жизнь оздоровит она.133 Твой крик пройдет, как ветер по высотам,Клоня сильней большие дерева;И это будет для тебя почетом.136 Тебе явили в царстве торжества,И на горе, и в пропасти томленьяЛишь души тех, о ком живет молва, —139 Затем что ум не чует утоленьяИ плохо верит, если перед нимПример, чей корень скрыт во тьме забвенья,142 Иль если довод не воочью зрим».ПЕСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ1 Замкнулось вновь блаженное зерцалоВ безмолвной думе, а моя жилаВо мне и горечь сладостью смягчала;4 И женщина, что ввысь меня вела,Сказала: «Думай о другом; не я лиВблизи того, кто оградит от зла?»7 Я взгляд возвел к той, чьи уста звучалиТак ласково; как нежен был в тот мигСвященный взор, — молчат мои скрижали.10 Бессилен здесь не только мой язык:Чтоб память совершила возвращеньеВ тот мир, ей высший нужен проводник.13 Одно могу сказать про то мгновенье, —Что я, взирая на нее, вкушалОт всех иных страстей освобожденье,16 Пока на Беатриче упадалЛуч Вечной Радости и, в ней сияя,Меня вторичным светом утолял.19 «Оборотись и слушай, — побеждаяМеня улыбкой, молвила она. —В моих глазах — не вся отрада Рая».22 Как здесь в обличьях иногда виднаБывает сила чувства, столь большого,Что вся душа ему подчинена,25 Так я в пыланье светоча святогоПознал, к нему глазами обращен,Что он еще сказать мне хочет слово.28 «На пятом из порогов,[1612] — начал он, — Ствола, который, черпля жизнь в вершине,Всегда — в плодах и листьем осенен,31 Ликуют духи, чьи в земной долинеСтоль громкой славой прогремели дни,Что муз обогащали бы доныне.
