13 «За правосудье, — молвил он сначала, —И праведность я к славе вознесен,Для коей одного желанья мало.16 Я памятен среди земных племен,Но мой пример в народах извращенных,Хоть и хвалим, не ставится в закон».19 Так пышет в груде углей раскаленныхЕдиный жар, как были здесь слитыВ единый голос сонмы просветленных.22 И я тогда: «О вечные цветыНетленной неги, чьи благоуханьяСлились в одно, отрадны и чисты,25 Повейте мне, чтоб я не знал алканья,Которым я терзаюсь так давно,Не обретая на земле питанья!28 Хоть в небесах другой стране[1629] даноСлужить зерцалом правосудью бога,Оно от вашей не заслонено.31 Вы знаете, как я вам внемлю строго,И знаете сомненье[1630], тайных мукМоей душе принесшее столь много».34 Как сокол, если снять с него клобук,Вращает голову, и бьет крылами,И горд собой, готовый взвиться вдруг,37 Так этот образ, сотканный хваламиЩедротам божьим, мне себя явилИ песни пел, неведомые нами.40 Потом он начал: «Тот, кто очертилОкружность мира, где и сокровенный,И явный строй вещей распределил,43 Не мог запечатлеть во всей вселеннойСвой разум так, чтобы ее пределОн не превысил в мере несравненной.46 Тот первый горделивец, кто владелВсем, что доступно созданному было,Не выждав озаренья, пал, незрел.[1631]49 И всякому, чья маломощней сила,То Благо охватить возбранено,Что, без границ, само себе — мерило.52 Зато и наше зренье, — а оноЛишь как единый из лучей причастноУму, которым все озарено, —55 Не может быть само настолько властно,Чтобы его Исток во много разНе видел дальше, чем рассудку ясно.58 И разум, данный каждому из вас,В смысл вечной справедливости вникая,Есть как бы в море устремленный глаз:61 Он видит дно, с прибрежия взирая,А над пучиной тщетно мечет взгляд;Меж тем дно есть, но застит глубь морская.64 Свет — только тот, который восприятОт вечной Ясности; а все иное —Мрак, мгла телесная, телесный яд.67 Отныне правосудие живоеТебе раскрыл я и вопрос пресек,Не оставлявший мысль твою в покое.70 Ты говорил: «Родится человекНад брегом Инда; о Христе ни слова
