Тот, кто над жгучим островом вельможен,[1640]Где для Анхиза был конец стези;[1641]133 И чтобы показать, как он ничтожен,О нем напишут с сокращеньем слов,Где многий смысл в немного строчек вложен.136 И обличатся в мерзости греховИ брат, и дядя,[1642] топчущие рьяноЧесть прадедов и славу двух венцов.139 И не украсят царственного санаНорвежец, португалец или серб,Завистник веницейского чекана.[1643]142 Блаженна Венгрия, когда ущербСвой возместит![1644] И счастлива Наварра,Когда горами оградит свой герб![1645]145 Ее остерегают от удараСтон Никосии, Фамагосты крик,Которых лютый зверь терзает яро,148 С другими неразлучный ни на миг».[1646]ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ1 Как только тот, чьим блеском мир сияет,Покинет нами зримый небосклон,И ясный день повсюду угасает,4 Твердь, чьи высоты озарял лишь он,Вновь проступает в яркости мгновеннойНесчетных светов, где один зажжен.[1647]7 Я вспомнил этот стройный чин вселенной,Чуть символ мира и его вождейСомкнул, смолкая, клюв благословенный;10 Затем что весь собор живых огней,Лучистей вспыхнув, начал песнопенья,Утраченные памятью моей.13 О жар любви в улыбке озаренья,Как ты пылал в свирельном звоне их,Где лишь святые дышат помышленья!16 Когда в лучах камений дорогих,В шестое пламя[1648] вправленных глубоко,Звук ангельского пения затих,19 Я вдруг услышал словно шум потока,Который, светлый, падает с высот,Являя мощность своего истока.22 Как звук свое обличие беретУ шейки цитры или как дыханьюОтверстье дудки звонкость придает,25 Так, срока не давая ожиданью,Тот шум, вздымаясь вверх, пророкотал,Как полостью, орлиною гортанью.28 Там в голос превратясь, он зазвучалИз клюва, как слова, которых знойноЖелало сердце, где я их вписал.31 «Та часть моя, что видит[1649] и спокойноВыносит солнце у орлов земли, —Сказал он, — взоров пристальных достойна.34 Среди огней, что образ мой сплели,Те, чьим сверканьем глаз мой благороден,Всех остальных во славе превзошли.37 Тот, посредине, что с зеницей сходен,Святого духа некогда воспелИ нес, из веси в весь, ковчег господень.[1650]
