127 Ходили Кифа и Сосуд Избранья[1676]Святого духа, каждый бос и худ,Питаясь здесь и там от подаянья.130 А нынешних святителей ведутПод локотки, да спереди вожатый, —Так тяжелы! — да сзади хвост несут.133 И конь и всадник мантией объяты, —Под той же шкурой целых два скота.Терпенье божье, скоро ль час расплаты!»136 При этом слове блески, больше ста,По ступеням, кружась, спускаться стали,И, что ни круг, росла их красота.139 Потом они умолкшего обсталиИ столь могучий испустили крик,Что здесь[1677] подобье сыщется едва ли.142 Слов я не понял; так был гром велик.ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ1 Объят смятеньем, я направил взорыК моей вожатой, как малыш спешитВсегда туда, где верной ждет опоры;4 Она, как мать, чей голос так звучит,Что мальчик, побледневший от волненья,Опять веселый обретает вид,7 Сказала мне: «Здесь горние селенья.Иль ты забыл, что свят в них каждый мигИ все исходит от благого рвенья?10 Суди, как был бы искажен твой ликМоей улыбкой и поющим хором,Когда тебя так потрясает крик,13 Непонятый тобою, но в которомПредвозвещалось мщенье, чей приходТы сам еще увидишь смертным взором.16 Небесный меч ни медленно сечет,Ни быстро, разве лишь в глазах иного,Кто с нетерпеньем иль со страхом ждет.19 Теперь ты должен обернуться снова;Немало душ, одну другой славнейУвидишь ты, мое исполнив слово».22 Я оглянулся, повинуясь ей;И мне станица мелких сфер предстала,Украшенных взаимностью лучей.25 Я был как тот, кто притупляет жалоЖелания и заявить о немНе смеет, чтоб оно не раздражало.28 Но подплыла всех налитей огнемИ самая большая из жемчужинУнять меня в томлении моем.31 В ней я услышал[1678]: «Будь твой взор так дружен,Как мой, с любовью, жгущей нашу грудь,Вопрос твой был бы в слове обнаружен.34 Но я, чтоб не замедлен был твой путьК высокой цели, не таю ответа,Хоть ты уста боишься разомкнуть.37 Вершину над Касино[1679] в оны летаТолпами посещал в урочный часОбманутый народ,[1680] противник света.
