40 Я — тот, кто там поведал в первый раз,Как назывался миру ниспославшийТу истину, что так возносит нас;43 По милости, мне свыше воссиявшей,Я всю округу вырвал из тенетНечистой веры, землю соблазнявшей.46 Все эти светы были, в свой черед,Мужи, чьи взоры созерцали бога,А дух рождал священный цвет и плод.49 Макарий здесь, здесь Ромоальд,[1681] здесь многоМоих собратий, чей в монастыряхБыл замкнут шаг и сердце было строго».52 И я ему: «Приязнь, в твоих словахМне явленная, и благоволенье,Мной видимое в ваших пламенах,55 Моей души раскрыли дерзновенье,Как розу раскрывает солнца зной,Когда всего сильней ее цветенье.58 И я прошу; и ты, отец, открой,Могу ли я пребыть в отрадной вере,Что я узрю воочью образ твой».61 И он мне: «Брат, свершится в высшей сфере[1682] Все то, чего душа твоя ждала;Там все, и я, блаженны в полной мере.64 Там свершена, всецела и зрелаНадежда всех; там вечно пребываетЛюбая часть недвижной, как была.67 То — шар вне места, остий он не знает;И наша лестница, устремленаВ его предел, от взора улетает.70 Пред патриархом Яковом онаДотуда от земли взнеслась когда-то,Когда предстала, ангелов полна.[1683]73 Теперь к ее ступеням не подъятаНичья стопа, и для сынов землиПисать устав мой — лишь бумаги трата.76 Те стены, где монастыри цвели, —Теперь вертепы; превратились рясыВ дурной мукой набитые кули.79 Не так враждебна лихва без прикрасыВсевышнему, как в нынешние дниСтоль милые монашеству запасы.82 Все, чем владеет церковь, — искониНаследье нищих, страждущих сугубо,А не родни[1684] иль якобы родни.85 Столь многое земному телу любо,Что раньше минет чистых дум пора,Чем первый желудь вырастет у дуба.88 Петр[1685] начинал без злата и сребра,А я — молитвой и постом упорным;Франциск смиреньем звал на путь добра.91 И ты, сравнив с почином благотворнымТот путь, каким преемники идут,Увидишь сам, что белый цвет стал черным.94 Хоть в том, как Иордан был разомкнутИ вскрылось море, промысл объявилсяЧудесней, чем была бы помощь тут».97 Так он сказал и вновь соединилсяС собором, и собор слился тесней;
