наших руках.
—Иеремия! Возьми половину людей и пройди по всем этажам, по всем помещениям. Кого встретишь, загоняй в какое-нибудь пустое помещение на втором этаже. Сюда никого не пускай. Будут сопротивляться, не церемонься. В каждом помещении оставляй по два человека. На каждом этаже — еще по десятку. На лестницах и у лифтов тоже выстави охрану. Закончишь, спускайся сюда.
Иеремия отправляется выполнять приказ, а я быстро расставляю даунов у входов в телецентр. Едва я успеваю покончить с этим делом, как на площадь с разных сторон выезжают кары, набитые полицейскими. Они выскакивают и устремляются к телецентру.
—Огонь!
Снова начинается ружейная какофония. Но в неё вплетаются и автоматные очереди. Это кто-то из даунов подобрал автоматы охранников. Полиция, потеряв более десятка человек убитыми или ранеными, откатывается под защиту каров. Плохая защита.
—По карам огонь!
Плотный винтовочный огонь прошивает кары насквозь. Тогда полицейские отступают еще дальше: в переулки и на бульвар. Теперь они укрылись надёжнее и ведут огонь из-за каменных оград и из-за углов. Но расстояние слишком велико для их слабеньких автоматиков. Даунов поражают лишь шальные пули. Но сейчас полиция вызовет подкрепление, национальную гвардию с пулемётами. Тогда может стать жарко. Впрочем, это и к лучшему. Уж тогда-то смена, подчинённая Мирбаху, сюда никак не проберётся.
—Реже стреляйте! Берегите патроны! Они еще понадобятся.
Сам я участия в перестрелке не принимаю. Патроны для АКМ здесь не достать ни за какие деньги. И одно Время знает, сумеем
