кто это. Тил протягивает руку к пульту, но я останавливаю его:
—Не надо. Пока. Возьмите лучше еще пива.
Тил берёт еще одну банку, открывает её, раскуривает сигару и усаживается таким образом, чтобы не видеть даунов. На лице у него такое брезгливое выражение, что я не могу удержаться от провокационных вопросов. Открываю банку пива, тоже закуриваю и, подсев поближе к Тилу, спрашиваю:
—Я вижу, мистер Тил, вы не очень-то любите даунов? Тил вздрагивает и бросает на меня испуганный взгляд. Но увидев на моём лице выражение доброжелательности и любопытства, берёт себя в руки и отвечает вполне откровенно:
—А за что их любить, сэр Андрей? За то, что они живут под землёй, как звери в норах? За то, что они пожирают падаль? За то, что они тупые и безграмотные?
—А кто сделал их такими? Кто загнал их под землю и заставил питаться падалью? Можете не отвечать, это сделали задолго до вас. Но это продолжается с вашего молчаливого согласия, и такое положение вещей вас вполне устраивает.
А ведь они такие же люди. Их предки жили рядом с вашими предками. Вы отказываетесь видеть в них людей. Вы презираете их. Хорошо. Я не настаиваю на любви и братских чувствах. Но следует хотя бы уважать их за то, что всё, чем вы пользуетесь, создано их руками.
—Их? Уважать?!
Тил искренне поражен моими словами. Даже не столько поражен, сколько возмущен. У него такая реакция, будто в пивной банке оказалось не пиво, а… ну, скажем, моча кошачья. Здорово здешнему населению закапали мозги «прорабы перестройки». Я решаю свернуть беспредметный разговор и пожимаю плечами.
