ни слова, достаю из-за пояса «вальтер» и кладу его на журнальный столик. Каратель кивает и жестом приглашает меня к дверям, ведущим в кабинет Мирбаха.
— Ну здравствуй, Пол, — говорю я, входя в кабинет. — Ты, я вижу, почему-то не рад моему возвращению. Может быть, ты на это не рассчитывал и сейчас несколько удивлён?
Мирбах молчит и задумчиво смотрит на меня. Похоже, что он размышляет на тему, как вернее меня прикончить. Пауза затягивается, и я подбадриваю его:
— Ты, наверное, не можешь найти слов от радости? Так ты не стесняйся, говори те слова, которые первыми придут тебе в голову. Я пойму и оценю.
Мирбах тяжело вздыхает и качает головой. Еще раз вздохнув и прикурив сигару, он говорит:
— Знаешь, Андрей, я на своём веку видел наглецов, сам я тоже наглец, но такого, как ты, вижу впервые.
— Благодарю за комплимент. Интересно было бы узнать, чем же я его заслужил?
— И ты еще спрашиваешь?! Ты же поломал весь план, который мы согласовали в этом самом кабинете! С самого начала ты всё делал по-своему. Начал на час раньше. Разнёс вдребезги все лифты, захватил грузовые подъёмники. Вывел из строя сеть связи. Да еще за каким-то чертом выпустил в город толпы безоружных даунов из преисподней. Скажи, ради дьявола, зачем ты всё это натворил? Какую цель преследовал?
— Зачем? Какую? Позволю себе напомнить, что в этом самом кабинете я задавал вопрос: «Если у вас там, в даунтауне, всё так хорошо подготовлено, зачем я там нужен?» Что вы мне ответили? Вы ответили, что всё предусмотреть невозможно. И вы оказались правы. Да еще
