в спину. Тот ведёт его и два десятка оборотней к входу в нашу пещеру. Повозившись немного, старик приводит в действие скрытый механизм, и камень, закрывавший вход, поднимается. Теперь мы ясно слышим голоса тех, кто стоит у входа.
—Вот, повелитель, — дребезжащим голосом говорит старик, — здесь они и прячутся.
—Ого! Хитрое укрытие, — голос Бетховена лязгает как литавры. — Сколько их там, говоришь?
—Как раз столько, сколько вы, повелитель, искали. Четыре мужчины и две женщины. С ними есть и седьмой, но он наш. Это весёлый гуляка Лем, родом…
Старик не успевает договорить. Бетховен машет рукой, и на спину предателя обрушивается топор. Лем не ошибся. Он хорошо знает нравы оборотней. Несколько минут Бетховен молча изучает крутую винтовую лестницу и пытается разглядеть, что там, наверху. Лицо его искажает злорадная гримаса. Надо полагать, так он улыбается. Мы снова слышим его лязганье.
—Нам повезло, братья. Нам улыбнулось счастье, и нас ждёт награда. Возьмите их!
Ты даже не представляешь, сукин сын, как тебе повезло!
Только вот насчет счастья ты несколько заблуждаешься. И награда вас ждёт та еще.
— А вот теперь, — говорю я, — пора браться за оружие. К бою!
В пещеру, пыхтя, сопя и толкая друг друга, вваливаются шестеро детин в черных балахонах, с топорами наперевес. Хари лоснятся от пота, глаза блестят, на мордах злорадные ухмылки. «Чичас покуражимся!» Короткие очереди в упор сбивают их с ног и опрокидывают назад, в проход, на винтовую лестницу. Слышно, как скатываются тела и гремят по ступенькам
