ярости палят в воду. Вот если они полезут туда вслед за нами, нам придётся туго. В такой тесноте даже не развернуться.
—Этого опасаться не стоит, — успокаивает нас Лем. — За нами они здесь не полезут. Оборотни боятся воды, словно смусы.
Кто такие смусы, я решаю не уточнять. И так всё ясно. Сейчас главное — опередить оборотней у выхода.
—Толя, ты можешь двигаться быстрее?
—Могу. Вода уже кончается.
Еще через полчаса мы пробираемся по всё повышающемуся ходу, обдираясь об острые выступы камней. Ход внезапно расширяется, и Анатолий останавливается.
—Пришли, кажется.
Дорогу преграждает серая каменная плита. Судя по отделке, это дверь. Лем проходит вперёд и внимательно осматривает боковые стены тоннеля.
—Посветите-ка сюда. А! Нашел! Помогайте!
Из стены торчит большой деревянный рычаг. Почти бревно. Лем повисает на нём, но рычаг не поддаётся. Мы с Петром присоединяемся к нашему проводнику. Рычаг тяжело движется вниз. Вместе с ним со скрипом опускается плита. Ход выводит нас на поверхность в какой-то полуразвалившийся сарай. Смотрю на таймер. День, оказывается, только что начался. Выходим, соблюдая все меры предосторожности. Оборотней не видно.
—Толя, сколько до зоны перехода?
—Отсюда — около семи километров.
—Учти, брат Андрей, — предупреждает Лем, — бегают оборотни очень быстро. Особенно если их разозлить. А мы их разозлили не на шутку.
—Тем более нет причин задерживаться здесь. Пойдём. Сюда, я думаю, они прибегут в первую очередь.
Не успеваем мы пройти и половину пути до зоны перехода, как справа доносятся радостные
