под водой по тесному тоннелю — выше его сил. Но отступать некуда.
—Давай, Серёжа, — подбадривает его Лена, — Толя тебя вытащит.
Сергей дважды делает глубокий вдох и исчезает под водой. Рывка верёвки нет довольно долго, почти три минуты. Как бы то ни было, Сергей уже на той стороне. Один за другим наши товарищи уходят под воду. Когда с этой стороны остаёмся только мы с Лемом, до нас доносится глухой шум.
—Открыли ход, — определяю я. — Нашли, значит. Идут в погоню.
—Ну и что? — усмехается Лем. — Доберутся они до этого места. А дальше? Птички-то улетели. Оборотни в воду не полезут. Я их знаю.
—А если знаешь, то не считай их дураками. Они наверняка знают, где этот ход выходит на поверхность. А если не знают, то узнают.
—Очень может быть. Тогда надо поторопиться.
Мы уходим под воду. Царапая шлем о потолок, я с трудом пробираюсь по тесному ходу. Представляю, что испытал здесь Сергей. Но вот наконец я выныриваю на поверхность. Темно, хоть глаз коли. Следом за мной, отфыркиваясь и шумно дыша, появляется из-под воды Лем.
—Темновато, — озабоченно говорит он. — Как бы нам в какую-нибудь яму не рухнуть. Факелы-то не разжечь. Да и не взяли мы их с собой, когда ныряли.
—У нас есть фонари, — успокаиваю я его. — Толя, все в сборе. Движемся вперёд.
Ход начинает подниматься вверх, но по-прежнему остаётся узким и низким. Мы бредём по воде еще полчаса, когда до нас доносится серия громких гулких звуков.
—Что это? — спрашивает кто-то.
—Ничего особенного, — говорю я, — просто оборотни добрались до водяной пробки и теперь в бессильной
