колдуньи Фриды, отливающие золотом, были чистые, прямые и длинные, почти до пояса. Не было и согбенной фигуры. Фрида была стройна, как молодая берёзка. И в помине не было слезящихся глаз, морщинистой физиономии, крючковатого носа с бородавкой, рта с единственным, вызывающе торчащим зубом, и выдающегося подбородка со щетиной. Перед нами стояла молодая красивая женщина. И одета колдунья была отнюдь не в мешковину или лохмотья. Короткое, до середины бёдер белое платье, или туника, с широкими короткими рукавами, перехваченное белым с золотой вышивкой поясом. Длинные стройные ноги ладно обтянуты чулками из какой-то тонкой белой ткани. Когда Фрида спускается по ступеням, заметно, что эти чулки доходят до середины бедра и крепятся к поясу. Ножки обуты в лёгкие сандалии из широких золотых ремешков, дважды перехватывающих пальцы и подъём и застёгнутых вокруг лодыжки.
Всё, что выдаёт в молодой красавице колдунью, это её глаза. Таких изумрудных глаз я никогда не видел у обычных женщин. Пока Фрида медленно спускается к нам с высокого крыльца, эти глаза подолгу задерживаются на каждом из нас, изучают, проникают глубоко в душу, чуть ли не до подсознания.
Мы почтительно кланяемся колдунье и слышим её мелодичный напевный голос:
—Добро пожаловать, путники. Брат Брункас очень точно рассчитал время, когда вы прибудете. Не ошибся он и в том, что вы пришли издалека. Из такого далека, что я даже не могу представить себе, насколько это далеко. Так
