Он кивнул, пытаясь ее приободрить:
— Значит, приехала, чтобы… что?
— Чтобы сказать, что я на тебя ужасно злюсь! — заявила Бел.
Улыбка сползла с лица Тоби. Он отвел глаза и пробормотал:
— Только для этого ты проделала такой путь? Чтобы сказать, что злишься на меня?
— Да, для этого. — Она сжала кулаки. — Ты должен это знать. Ты должен видеть меня такой, какая я есть. А я, — она ткнула его пальцем в грудь, — я женщина, которая умеет злиться.
— Да, понимаю…
— Нет, ты ничего не понимаешь. Как ты можешь понять? Я и сама этого не понимала до сегодняшнего дня. Видишь ли, Тоби, я вовсе не ангел. И, судя по всему, я все-таки не сумасшедшая. Кажется, ты говорил, что если человек понимает, что он безумен, то он уже не безумен, верно?
Тоби кивнул:
— Да, совершенно верно.
— Тогда я никак не могу быть безумной. Да-да, я не безумная, я просто ужасно злая. Я злюсь, все время злюсь, и эта злость по большей части бессильна и бесполезна. Меня злит то, что я не в состоянии изменить. Меня бесит несправедливость, например. Меня злит и бесит то, что осталось в далеком прошлом. Я злюсь на своих братьев за то, что росла совсем одна, злюсь на моего покойного отца за то, что он постоянно изменял матери. И злюсь на мою несчастную мать просто из-за того, что она сошла с ума. И еще я злюсь, когда потешаются над старыми и дряхлыми. И я вся закипаю от ярости, когда вижу ребенка, с которым дурно обходятся.
— Я все понимаю, дорогая.
Бел энергично покачала головой:
— Нет, не понимаешь! — На ее глаза навернулись слезы. — Ты просто не можешь этого понять! Ты всегда был таким счастливым, тебя всегда любили. Ты не понимаешь, каково это — видеть, как кому-то больно, и чувствовать, что страдание этого человека переплетается с твоим страданием. В такие минуты ужасно хочется делать добро… Потому что если не сделаешь, то эта злость просто сведет тебя с ума.
Тоби протянул к жене руку:
— Дорогая, прошу тебя, позволь мне…
— А ты, Тоби, — продолжала она, словно не замечая его протянутой руки, — ты тоже меня злишь. Когда женщины флиртуют с тобой, это так меня бесит, что я готова истыкать их булавками. Когда же мужчины направляют на тебя ружья, это меня так бесит, что я готова колотить их палками.
Мужчина у ее ног шевельнулся и застонал.
— Тихо! — приказала она ему. — Или я сделаю это снова. — Обращаясь к Тоби, она спросила: — И вообще, что ему было надо?
Склонив голову к плечу, Тоби в задумчивости смотрел на лежащего на земле великана.
— Он хотел, дорогая, чтобы я снял свою кандидатуру.
— Неужели? — Бел громко захохотала. — Но ведь именно об этом и я хотела тебя просить. — Она пнула поверженного парня носком туфельки: — Сэр, извините, пожалуйста.
— Но я не могу снять свою кандидатуру, — сказал Тоби, нахмурившись. — Не могу, потому что в таком случае победит полковник Монтегю.
— Ну и что? — спросила Бел.
— Он стар, глух и не в своем уме. — Тоби скрестил на груди руки. — Понимаешь, я не могу допустить, чтобы такой человек представлял в парламенте интересы нашего округа. И разве ты не этого хотела? Ты ведь желала иметь мужа — члена парламента, не так ли?
— Я желала… тебя самого, — выпалила Бел. — Желала с того самого момента, как впервые увидела. Я толкала тебя на все эти политические авантюры, заставляла заниматься благотворительностью, чтобы найти себе оправдание и притворяться, что я преследую благородные цели. Но никаких благородных целей у меня не было. Меня влекло к тебе, вот и все.
— Изабель… — Тоби шагнул к ней, раскинув в стороны руки.
— Нет-нет. — Она выставила перед собой ладони. — Я все еще злюсь на тебя.
— Ну что ж… — Он со вздохом опустил руки. — Тогда я просто… подожду, когда ты меня обнимешь.
— Да, так будет лучше всего. — Бел шмыгнула носом. — Знаешь, Тоби, на тебя я злюсь больше всего. Я доверяла тебе, а ты мне солгал. Я понимаю, почему ты так поступил, и я даже могу тебя простить… но от этого мне не легче. Поэтому я злюсь на тебя за твою ложь. Но еще больше я злюсь на тебя из-за того, что я очень к тебе привязалась. — Слезы струились по ее щекам, и она то и дело утирала их ладонью. — Ты заставил меня полюбить тебя, Тоби, и за это я тебя ненавижу. — Она всхлипнула и прошептала: — Я никогда никому такого не говорила.
— Насчет любви? — спросил Тоби.
— Нет… — Она захлебывалась слезами. — Насчет ненависти.
Первый же его поцелуй совершенно все в ней изменил. Поцелуй этот словно высвободил ее страсть, которую она так упорно подавляла. Это приводило ее в ярость, это ее пугало — и одновременно вызывало восторг. И она не знала, что делать. Не знала, что с ней происходит.
Но Тоби, похоже, знал, что делать.
— Знаешь, дорогая, я солгал, — сказал он, положив руки ей на плечи. — Мне очень жаль, но я только что снова солгал тебе. Я не намерен ждать, когда ты первая меня обнимешь.
Он обнял ее, и Бел прижалась щекой к его широкой груди, пачкая сюртук мужа слезами и сажей.
— Не плачь, любовь моя, — сказал он, поглаживая ее по волосам. — Все хорошо. Разве я не повторял тебе, что ты очень красивая, когда злишься?
И она поцеловала его. Обняла за шею, приподнялась на цыпочки и поцеловала на глазах у всех. На глазах у сотен зевак, на глазах у шестерых мужчин с ружьями. И — о Боже! — на глазах у своего брата.
И это было чудесно. Все ликовали. Даже мужчины с ружьями.
— Тоби, не будь таким упрямым, — пробормотала Бел. — Еще не поздно выйти из игры.
— Я должен победить, — заявил он.
— Ничего ты не должен. Мне не важно, будешь ты заседать в парламенте или нет. Я не хочу тебя принуждать.
— Меня никто не принуждает. — Чуть отстранившись, он взял жену за руки. — Я знаю, что изначально это не входило в мои планы, но теперь я хочу заседать в парламенте по целому ряду причин. Во-первых, я считаю своим долгом служить своей стране и своему народу. Кроме того, я хочу воздать должное мистеру Йорку. В конце концов, это он меня выдвинул. И вообще, во многих отношениях он был мне как отец.
— Мне так жаль… — прошептала Бел. — Мне так жаль, что я не была рядом с тобой, когда он умер.
— Я знаю. Мне тоже было жаль, что тебя со мной не было. Но я знал, что сам в этом виноват. — Он поцеловал ее руку. — Но главная причина, по которой я хочу быть избранным в парламент… Изабель, я хочу сделать это для тебя.
Она взглянула на него с упреком:
— Ты что, меня совсем не слушал? Тебе ни к чему делать это для меня.
— Напротив, я должен сделать это для тебя. Я люблю тебя, и более весомой причины для того, чтобы что-то для кого-то делать, просто не существует.
— Но…
— Тихо. — Он снова ее обнял. — Теперь моя очередь высказаться, идет?
Бел кивнула.
И он заговорил очень тихо, чтобы только она его слышала:
— Изабель, ты была права насчет меня. Я способен на большее. Я способен вести более осмысленную жизнь, чем та, которую вел раньше, и я знал об этом задолго до того, как мы с тобой встретились. Уже давно я мечтал об этом, и ты подтолкнула меня к тому, чтобы найти достойную цель в жизни. Но не тебе выбирать для меня эту цель.
— Нет, конечно, нет. — Она провела пальцами по его щеке. — Я была не права, Тоби. И поэтому я