звуков.
Весь в поту, на грани обморока Монтэг выскакивал из гостиной. Милдред оставалась в своём кресле, и вдогонку Монтэгу снова неслись голоса «родственников»:
«Теперь всё будет хорошо», – говорила тётушка.
«Ну, это ещё как сказать», – отвечал двоюродный братец.
«Пожалуйста, не злись».
«Кто злится?»
«Ты».
«Я?»
«Да. Прямо бесишься».
«Почему ты так решила?»
«Потому».
– Ну хорошо! – кричал Монтэг. – Но из-за чего у них ссора? Кто они такие? Кто этот мужчина? И кто эта женщина? Кто они, муж и жена? Жених и невеста? Разведены? Помолвлены? Господи, ничего нельзя понять!..
– Они… – начинала Милдред. – Видишь ли, они… Ну, в общем, они поссорились. Они часто ссорятся. Ты бы только послушал!.. Да, кажется, они муж и жена. Да, да, именно муж и жена. А что?
А если не гостиная, если не эти три говорящие стены, к которым по мечте Милдред скоро должна была прибавиться четвёртая, тогда это был жук – открытая машина, которую Милдред вела со скоростью ста миль в час. Они мчались по городу, и он кричал ей, а она кричала ему в ответ, и оба ничего не слышали, кроме рёва мотора. «Сбавь до минимума!»- кричал он. «Что?»- кричала она в ответ. «До минимума! До пятидесяти пяти! Сбавь скорость!» «Что?»- вопила она, не расслышав. «Скорость!»- орал он. И она вместо того, чтобы сбавить, доводила скорость до ста пяти миль в час, и у него перехватывало дыхание.
А когда они выходили из машины, в ушах у Милдред уже опять были «Ракушки».
Тишина. Только ветер мягко шумит за окном.
– Милдред! – Он повернулся на постели. Протянув руку, он выдернул музыкальную пчёлку из ушей Милдред:
– Милдред! Милдред!
– Да, – еле слышно ответил её голос из темноты. Ему показалось, что он тоже превратился в одно из странных существ, живущих между стеклянными перегородками телевизорных стен. Он говорил, но голос его не проникал через прозрачный барьер. Он мог объясняться только жестами и мимикой в надежде, что Милдред обернётся и заметит его. Они не могли даже прикоснуться друг к другу сквозь эту стеклянную преграду.
– Милдред, помнишь, я тебе говорил про девушку?
– Какую девушку? – спросила она сонно.
– Девушку из соседнего дома.
– Какую девушку из соседнего дома?
– Ну, ту, что учится в школе. Её зовут Кларисса.
– А, да, – ответила жена.
– Я уже несколько дней её нигде не вижу. Четыре дня, чтобы быть точным. А ты её не видала?
– Нет.
– Я хотел тебе рассказать о ней. Она очень странная.
– А! Теперь я знаю, о ком ты говоришь.
– Я так и думал, что ты её знаешь.
– Она… – прозвучал голос Милдред в темноте.
– Что она? – спросил Монтэг.
– Я хотела сказать тебе, но забыла. Забыла…
– Ну скажи сейчас. Что ты хотела сказать?
– Её, кажется, уже нет.
– Как так – нет?
– Вся семья уехала куда-то. Но её совсем нет. Кажется, она умерла.
– Да ты, должно быть, о ком-то другом говоришь.
– Нет. О ней. Маклеллан. Её звали Маклеллан. Она попала под автомобиль. Четыре дня назад. Не знаю наверное, но, кажется, она умерла. Во всяком случае, семья уехала отсюда. Точно не знаю. Но, кажется, умерла.
– Ты уверена?..
– Нет, не уверена. Впрочем, да, совершенно уверена.
– Почему ты раньше мне не сказала?
– Забыла.
– Четыре дня назад!
– Я совсем забыла.
– Четыре дня, – ещё раз тихо повторил он. Не двигаясь, они лежали в темноте.
– Спокойной ночи, – сказала наконец жена. Он услышал лёгкий шорох: Милдред шарила по подушке. Радиовтулка шевельнулась под её рукой, как живое насекомое, и вот она снова жужжит в ушах Милдред.
Он прислушался – его жена тихонько напевала. За окном мелькнула тень. Осенний ветер прошумел и замер. Но в тишине ночи слух Монтэга уловил ещё какой-то странный звук: словно кто-то дохнул на окно. Словно что-то, похожее на зеленоватую фосфоресцирующую струйку дыма или большой осенний лист, сорванный ветром, пронеслось через лужайку и исчезло.
«Механический пёс, – подумал Монтэг. – Он сегодня на свободе. Бродит возле дома… Если открыть окно…» Но он не открыл окна.
Утром у него начался озноб, потом жар.
– Ты болен? – спросила Милдред. – Не может быть!
Он прикрыл веками воспалённые глаза.
– Да, болен.
– Но ещё вчера вечером ты был совершенно здоров!
– Нет, я и вчера уже был болен. – Он слышал, как в гостиной вопили «родственники».
Милдред стояла у его постели, с любопытством разглядывая его. Не открывая глаз, он видел её всю – сожжённые химическими составами, ломкие, как солома, волосы, глаза с тусклым блеском, словно на них были невидимые бельма, накрашенный капризный рот, худое от постоянной диеты, сухощавое, как у кузнечика, тело, белая, как сало, кожа. Сколько он помнил, она всегда была такой.
– Дай мне воды и таблетку аспирина.
– Тебе пора вставать, – сказала она. – Уже полдень. Ты проспал лишних пять часов.
– Пожалуйста, выключи гостиную.
– Но там сейчас «родственники»!
– Можешь ты уважить просьбу больного человека?
– Хорошо, я уменьшу звук.
Она вышла, но тотчас вернулась, ничего не сделав.
– Так лучше?
– Благодарю.
– Это моя любимая программа, – сказала она.
– Где же аспирин?
– Ты раньше никогда не болел. – Она опять вышла.
– Да, раньше не болел. А теперь болен. Я не пойду сегодня на работу. Позвони Битти.
– Ты ночью был какой-то странный. – Она подошла к его постели, тихонько напевая.
– Где же аспирин? – повторил Монтэг, глядя на протянутый ему стакан с водой.
– Ах! – она снова ушла в ванную. – Что-нибудь вчера случилось?
– Пожар. Больше ничего.
