махровое полотенце. Этот кто-то — Сент, но его фигура лишь слабо очерчена. Видны только часть плеча и рука.
Дальше снова Сент, скрестив ноги, сидит на полу, и вокруг него разбросаны страницы сценария.
— Работает над рукописью, — объяснила Вера.
— Теперь я могу догадаться, кто есть кто, — сказал Дональд.
Он перевернул последнюю страницу, и у Веры перехватило дыхание. Она попыталась вырвать альбом, но было уже поздно.
Этот рисунок Вера сделала утром, и на нем снова был Сент.
В темноте девушка почти не видела его тела, ощущая его лишь руками. На рисунке он стоял, согнув колени, перенеся тяжесть тела на руки, как будто готовился к старту.
Он выглядел здесь, как живой, глаза полны решимости, рот превратился в жесткую линию. Рисунок отражал все, что произошло ночью.
— Да, — сказал Дональд ничего не выражающим голосом. — Тебе надо заняться анатомией. Вера.
Девушка выхватила у него альбом, готовая умереть от стыда. Ну почему не вырвала эту страницу? Зачем она вообще это нарисовала? И о чем только думала? Этот рисунок был абсолютно личным, он обнажал все ее чувства. Никто не должен видеть его, особенно Дональд.
К счастью, в этот момент за окном послышались топот бегущих ног, крики и ругань.
Дональд подошел к окну.
— Девушка в бюстгальтере из перьев только что вылила свое пиво на голову другой девушке, — сказал он равнодушно. — Такого в Орпингтоне не увидишь, я действительно отвык от дома.
Дональд продолжал смотреть в окно. Вера не видела выражения его лица. Шум затих, и доктор снова повернулся к ней:
— Послушай, Вера, тебе не надо мне ничего объяснять.
Для тебя всегда существовал только один Сент. Не забывай, что я знаю тебя с пятнадцати лет.
— Мне жаль…
— Не надо ни о чем жалеть. Я уже взрослый. Ты знаешь, мне сейчас пришла в голову отличная мысль.
Вера очень удивилась, когда он предложил ей пригласить к нему в гости Виктора Даймонда и провести там первую встречу всех участников проекта «Старфайер».
— Если хорошенько подумать, это совсем неплохая идея.
На природе вы почувствуете себя более непринужденно. Скажи, что я приглашаю его топтать виноград.
— Но что за причина? Почему ты вдруг решил его пригласить?
— Реклама нам не помешает, как ты считаешь? — спросил он с улыбкой и затем, посерьезнев, добавил:
— Мне бы самому хотелось узнать, что к чему. А если уж говорить честно, то я просто сгораю от любопытства. Я хочу увидеть Старфайер во плоти.
Глава 20
На лужайке, где несколько обливавшихся потом поваров жарили туши двух ягнят, медленно вращая их на вертелах, воздух вибрировал от жара, но в тени под дубами, где сидели гости за праздничным столом, было прохладно. Вера, положив альбом на колени, быстро рисовала.
За соседним столом, на котором стояла целая батарея бутылок и стаканов, двое мужчин разливали вино. Одетые в одинаковые пурпурные майки с марками вин и дубовым листом на груди, эмблемой винодельни «Дубовый крест», они давали гостям дегустировать, вина. Черноволосый мужчина, лет за тридцать, был Джоном Барделучи, виноделом из «Дубов». Он разливал вино небольшими дозами, приговаривая при этом:
— Это наше шардоннэ, номер восемьдесят шесть, а это каберне, номер восемьдесят два. Прекрасное бархатистое вино, которым мы очень гордимся.
Второй мужчина, чьи рыжие волосы переливались на солнце, разливал вино более щедро, тоже называя марки вин:
— Это наш зинфандель, номер восемьдесят три, густой, как кровь.
Этим вторым мужчиной был кузен Джона, Дональд, доктор, только что вернувшийся из Англии.
На покрытой гравием дорожке стояла металлическая цистерна, полувагон для перевозки фруктов, заполненная свежесобранным виноградом «зинфандель». Около двадцати человек топтали виноград голыми ногами под музыку «Кантри-трио» Билла Шарпа. Все трое были большеусыми стариками, одетыми в широкие штаны и клетчатые рубашки. Двое из них играли на скрипках, третий — на банджо.
С того места, где сидела Вера, она могла видеть только верхние части их туловищ и черноволосые головки мексиканских ребятишек.
Она уже отработала свой ленч и поняла, что, несмотря на намерение давить виноград за десятерых, это ей не удалось — работа оказалась очень трудная. Все время приходилось высоко поднимать колени, затем снова погружать ноги в вязкое виноградное месиво, брызги от которого разлетались до самой головы, а полчища жужжащих пчел заставляли не переставая от них отбиваться.
Она ожидала, что Дональд посмеется над ней и скажет что-нибудь язвительное о ее весе и отсутствии силы, но, когда девушка вернулась к столу, он просто улыбнулся и заметил:
— Труднее, чем ты думала, не так ли? — И продолжал разливать вино.
Он отнесся к ней по-доброму, но скорее всего из жалости. Наверняка доктор вспоминал компрометирующий рисунок Сента и сейчас видел воочию, что Сент избегает ее. Она чувствовала себя омерзительно, но никак не могла понять, что сделала плохого. Вера пыталась успокоиться, напоминая себе, что будет еще обратная дорога домой, когда они смогут с Сентом поговорить и он объяснит ей все, что высказал в записке.
«Ты значишь для меня очень много. Вера. Как только я немного приду в себя и определюсь, я тебе обязательно позвоню, а может быть, и раньше».
Она верила, что так и будет, но Сент все не звонил, и каждое утро Вера просыпалась с надеждой в трепещущем сердце.
Она все время старалась напомнить себе, что он в Нью-Йорке и очень занят. Но, как Вера ни успокаивала себя, беспокойство росло, и когда Сент наконец позвонил, то оказалось, что он уже два дня как на морском побережье.
Их разговор начался с обвинения в ее адрес:
— Ты продала права на «Старфайер». Почему же мне ничего не сказала?
— Я ждала, пока ты…
— Как ты могла так поступить со мной? — прервал он ее.
Вера не поверила своим ушам — она ведь сделала это ради него.
— Захотела и продала, — ответила она грубо.
— Мне это совсем не нравится. Вера.
— Очень жаль. Не сделай я этого, ты бы до сих пор гнил в тюрьме.
— Может, еще не поздно все вернуть назад?
— Нет, ничего нельзя изменить.
— Тебе не следовало этого делать, Старфайер принадлежала тебе, нам.
Вере хотелось сказать, что им уже давно ничего не принадлежит, но не знала, как все ему объяснить, ведь Сент отсутствовал два года, а за это время многое изменилось.
Сент так и не зашел повидаться с ней. Он сказал по телефону, что им не о чем говорить и что, уж если она так хочет, они могут побеседовать по дороге к Дональду. Слава Богу, что хотя бы не отказался подвезти ее.
Они говорили о делах, пока не свернули на шоссе, ведущее к Силверадо-Трейл.
Меняя тему разговора, Сент сказал Вере, что собирается арендовать дом в Сидрифте, на берегу океана.
— Приезжай как-нибудь посмотреть его, — небрежно добавил он.
Эта небрежность больно ранила Веру. Таким тоном можно разговаривать со случайным знакомым, а не с близким другом.
