произошло, что теперь у нее есть любовник, теперь она настоящая женщина.
Как бы ей хотелось все повторить, и как можно скорее.
Может, она просто распутная женщина, если хочет этого опять?
— Сент, — сказала она, глядя на рисунок, — я так тебя люблю. Позвони скорее.
Вера целый день не выходила из дома, ожидая звонка.
В девять часов вечера, когда Вера уже потеряла всякую надежду, в дверь позвонили.
Она в это время мыла голову. Ей хотелось быть свежей к его приходу, хотелось, чтобы от волос исходил приятный запах.
Звонок повторился.
Это может быть только он, больше некому. Кто еще может прийти к ней так поздно? «Спасибо, спасибо тебе. Господи, — шептала Вера. — Жаль только, что я не успела привести себя в порядок».
«Какого черта, — подумала она в следующее мгновение. — Какая разница?»
Вера вылезла из ванны, накинула на мокрое тело халат и побежала к двери. Сердце ее рвалось из груди.
Вера открыла. Это был не Сент.
— Боже, — сказала она, затягивая на груди халат, — это вы.
— Прямо скажем, прием не очень радушный, — заметил Дональд Уилер.
В бежевых слаксах, синем блейзере и с шейным платком, Дональд выглядел очень привлекательно. Он был загорелым, веснушчатым, с веселым блеском в глазах.
— Какая приятная неожиданность, — сказала Вера.
— Рад слышать.
— Проходи. — Вера провела его в неубранную гостиную. — У меня здесь беспорядок. Меня не было несколько дней, если бы я знала, что ты придешь…
— Уезжала… Так вот почему я не мог дозвониться. Мне даже показалось, что ты избегаешь меня.
Уилер подошел к Вере и потрепал ее по щеке, рука была холодной.
— Конечно же, нет! Просто я… — Вера снова стянула халат на груди. — Я…я… хочешь, я сварю тебе кофе? Сейчас пойду и… А может, ты хочешь выпить? У меня где-то есть вино.
Вере не хотелось, чтобы он дотрагивался до нее, особенно сейчас, после Сента.
«Господи, — думала она, — это же Дональд Уилер, самый лучший друг на свете, который столько сделал для меня.
Ему я обязана всем, а я не хочу, чтобы он до меня дотрагивался».
Вера бросилась на кухню. Она слышала, как Дональд кричал ей вслед:
— Никакого вина. Я и так много выпил за обедом, а мне еще надо возвращаться в Сент-Хелен. Только кофе. Ты что, принимаешь меня за пьяницу?
Вера сделала вид, что не расслышала, и стала неторопливо готовить кофе, намеренно громко стуча посудой.
Вернувшись в гостиную, девушка обнаружила, что Дональд рассматривает альбом с ее новыми рисунками Старфайер.
— Ты делаешь успехи, — заметил он. — Просто чертовски хорошо.
Дональд больше не пытался прикоснуться к ней, и Вера с облегчением вздохнула.
— Спасибо, — поблагодарила она его. — Сахар?
— Две ложечки.
Он посмотрел на нее и рассмеялся.
— Ты выглядишь, как мадам Помпадур, которая только что вылезла из ванны. Иди просуши волосы.
Когда Вера вернулась из ванной с просушенными и расчесанными волосами, Дональд сидел за ее столом и продолжал листать альбом.
— Мы с тобой давно не разговаривали по душам, — сказал он. — Похоже, многое изменилось в твоей жизни. У меня сейчас такое впечатление, что я читаю твой дневник.
— Я тебе о многом рассказывала в своих письмах, — ответила Вера. — Будешь еще кофе?
— Но жизнь идет, и все меняется. И теперь Сент на свободе.
— Да. Жив и здоров.
— Значит, план удался?
— Нам помог Виктор Даймонд, кинопродюсер.
— Слышал об этом заправиле, — сухо ответил Дональд, — но сомневаюсь, что он сделал это просто так, из участия.
— Ну… впрочем, да.
Вера рассказала Дональду о планах Арни снять фильм по «Старфайер», о том, что она продала авторскую идею Даймонду, и о том, что Сент уже написал сценарий.
— И?..
— Что «и»?
— И какая здесь выгода?
— Никакой выгоды, за исключением того, что Виктор Даймонд сейчас наш главный партнер по постановке фильма, я продала ему все авторские права на «Старфайер», но это не имеет значения. Главное, что мы вытащили Сента из тюрьмы… К тому же я получила кучу денег.
— Не велика награда.
— Но Сент теперь на свободе.
Широкие рыжие брови Дональда сошлись на переносице.
— Да, да, конечно. Поздравляю.
— Спасибо. А сейчас расскажи мне о себе, — поспешно сказала Вера, не желая продолжать разговор о Сенте, Даймонде и Старфайер. — Хорошо снова появиться дома?
— Даже лучше, чем я ожидал. Сейчас я практикую домашним доктором в одной из клиник Сент-Хелен и рад, что порвал с Британской национальной системой охраны здоровья, хотя приобретенный опыт пойдет мне на пользу.
Да, мне нравится снова оказаться дома, особенно в это время года. Я как раз успел к осенней выжимке.
— К чему?
— В это время года у нас давят виноград. В субботу на следующей неделе пройдет ежегодный праздник сбора винограда. Все собираются и начинают давить виноград голыми ногами, изображая из себя итальянских крестьян. Именно по этой причине я и заскочил к тебе. Я хочу, чтобы ты присутствовала на этом празднике, я просто требую, чтобы ты там была.
— Думаю, мне надо обязательно присутствовать. Я смогу давить за десятерых.
— Вот уж не ожидал, что ты так легко согласишься.
— Тебя не потряс мой вид? — смущенно спросила Вера.
— Меня трудно чем-нибудь удивить.
— И ты даже не хочешь ничего сказать?
— Нет, просто ты несчастна. Надо подумать, что здесь можно сделать.
Вера промолчала. Дональд посмотрел на ее покрасневшее от смущения лицо, допил кофе и, поставив чашку на стол, принялся опять листать альбом.
— Прекрасно, Вера. Я же не тупица. Расскажи мне об этих людях. Кто они?
— Это Арни Блейз. Смотрит с террасы своего дома в Беверли-Хиллз на закат солнца.
— Я не узнал его. — Дональд перевернул страницу. — А это Старфайер.
— Не совсем так — это Джи Би. Она разглядывает себя в зеркало, после того как Арни загримировал ее.
— Что ты говоришь? — Дональд вгляделся в рисунок. — Она самая настоящая Старфайер. — Он перевернул страницу. — А это, конечно, Сент.
— Да.
На рисунке был Сент с двухдневной щетиной на лице, бейсбольной кепкой на голове и с биг-маком в руке.
Дальше Вера рисовала Арни на озере Тахо. Он стоял, склонившись над кем-то, держа в руке большое
