судьи.
Оба юриста опять подошли к судейскому столу.
— Еще не было принято решение, разрешающее ссылки на эту кассету, — энергично начала Шарп. — Мистер Пэйджит поставил вопрос так, что мисс Карелли перешла к Лауре Чейз незаметно. Я что-то не припомню, когда было разрешено упоминать ее имя.
— Для каких целей, — спросила судья Мастерс Пэйджита, — мисс Карелли так хитро вызвала Лауру с того света?
— Она собиралась лишь пересказать содержание кассеты, — возразил Пэйджит, — не упоминая Джеймса Кольта. — Он заговорил быстрее: — Лаура Чейз мертва, это мисс Карелли нужно наше сострадание. Как Ваша Честь знает, в основе сексуальности мистера Ренсома лежит одержимость его Лаурой Чейз. Вокруг этого, как заявляет мисс Карелли, и разыгрались все события…
— Но там рассказывается о различных половых актах.
— Правильно. Но все равно все сводится к одержимости мистера Ренсома. Она и толкнула его к попытке обесчестить мисс Карелли.
— Если послушать мисс Карелли, — снова вмешалась Шарп, — это правда чистейшей воды.
— Приберегите это до того времени, — огрызнулся Пэйджит, — когда Мария станет отвечать вам.
Судья подняла руку.
— Достаточно, — отрезала она. — Разрешаю пересказать содержание кассеты, но только в общих чертах. Как нас убеждал мистер Пэйджит, кассета не из разряда материалов, не подлежащих оглашению. И ясно, что сексуальные наклонности мистера Ренсома имеют отношение к делу. Давайте вернемся к записи.
— Благодарю вас. — Отойдя от судейского стола, Пэйджит кивнул Терри и снова обратился к Марии: — Мисс Карелли, не могли бы вы в общих чертах пересказать содержание кассеты?
— Да. — Голос ее был тих. — Там рассказывается об уик-энде, который Лаура Чейз провела в Палм- Спрингс в обществе трех мужчин. Мужчины совершили с ней несколько половых актов разных видов, и прежде всего эксгибиционистского характера. — Мария помолчала. — Потом двое совершали с ней половой акт, а третий наблюдал за этим.
Глядя на Марию, Пэйджит чувствовал и слышал реакцию зала — движение, восклицания. Ударил молоток судьи, и снова установилась тишина.
— Зачем мистер Ренсом принес эту кассету? — спросил Пэйджит.
— Он сказал, что хочет поговорить о своей новой книге, посвященной Лауре Чейз. И, возможно, эта запись войдет в книгу. — Мария снова помолчала в задумчивости. — Он заявил, что если я помогу ему выступить с интервью на «Дидлайн», он, может быть, забудет мою кассету.
— А что ответили вы?
— Что он обманул меня. Что он не отдает кассету, чтобы шантажировать меня. — Она говорила уже слабым голосом. — А он сказал, что мы послушаем Лауру Чейз, а потом поговорим об этом.
— И вы слушали кассету Лауры?
— Да. — Мария смотрела в сторону. — Он заставил меня.
Пэйджит наклонил голову:
— Это было после того, как приходил мистер Агилар с шампанским?
— Да.
— И вы просили мистера Агилара повесить табличку «Просят не беспокоить», когда он уходил из номера?
— Да, просила.
— Почему вы это сделали?
— Я была там против своей воли, — тихо ответила она. — И не хотела, чтобы и другие узнали то, что знал Марк Ренсом. Уже то, что нас видел мистер Агилар, было достаточно неприятно, и я не хотела, чтобы вошел еще кто-нибудь из тех, кто убирает номер. — Она сделала паузу. — А когда Марк Ренсом рассказал о кассете Лауры Чейз, мне тем более не хотелось, чтобы кто-то вошел во время ее прослушивания. Я стыдилась даже того, что нахожусь там.
— И ваша просьба к мистеру Агилару не была продиктована желанием остаться наедине с Марком Ренсомом?
— Нет, он превратно понял меня. — Голос Марии окреп. — Мне не хотелось бы разочаровывать мистера Агилара, но я считаю Марка Ренсома самым непристойным и самым неприятным человеком из всех, кого я знала.
Мгновение Пэйджит молчал, он ждал, чтобы сказанное дошло до сознания судьи Мастерс.
— Не могли бы вы сказать нам, что пытался сделать этот «непристойный и неприятный человек», лишь только мистер Агилар вышел?
— Он пытался изнасиловать меня. — Как бы в ответ на невысказанные сомнения Мария повернулась к Кэролайн Мастерс и повторила кротко: — Марк Ренсом пытался изнасиловать меня.
— Не могли бы вы рассказать, как это происходило? — спросил Пэйджит.
Повернувшись к Пэйджиту и ни на кого не глядя, Мария стала рассказывать.
— Это началось, когда он включил запись. — Голос был тихий, почти испуганный. — Это было ужасно. Услышав слова Лауры Чейз о том, как она танцевала перед теми мужчинами, а потом стала ощупывать свое тело, Марк Ренсом сильно возбудился. Когда начались половые акты, его возбуждение достигло предела.
— Не могли бы вы описать это?
У Марии был остановившийся взгляд, как будто она вслушивалась в звучащую в ней запись, боясь что-нибудь упустить.
— Он стал лихорадочно пить, — вымолвила она наконец. — Бокал за бокалом. У меня появилось странное ощущение, что я наблюдаю искаженную «Алису в Стране чудес» — как будто вот сейчас Марк Ренсом шагнет за зеркало и окажется с Лаурой и теми тремя мужчинами, продаст свою душу.
Снова в рядах зрителей послышался шепот. И снова поднялась со своего места Шарп.
— Тот же самый протест, Ваша Честь. Похоже, мисс Карелли решила, что ей позволительна любая вольность.
Судья Мастерс обратилась к Марии:
— Я согласна с мисс Шарп, последняя ваша фраза неуместна. Рассказывайте только то, что происходило.
Мария изменилась в лице, сложила руки на груди, как будто обняв себя за плечи.
— В какой-то момент мне показалось, что я для него перестала существовать. У него была странная улыбка на лице. Как будто он вслушивался в доносившуюся издалека неясную музыку — прекрасную музыку. И вдруг положил ладонь мне на колено. Я сбросила его руку, посмотрела на него удивленно. — Она помолчала. — Когда наши взгляды встретились, он посмотрел вниз. Медленно, чтобы я последовала за ним глазами. У него брюки топорщились между ног. Было ощущение, будто мы вдвоем шагнули за зеркало. — Она обернулась к судье и проговорила смущенно: — Извините, Ваша Честь. Но он сказал следующее — тихо, низким голосом: «Люблю смотреть на аппетитную женщину по телевизору и представлять, как бы я трахнул ее. И у меня появляется ощущение, что я делал это на самом деле».
Судья не отрывала от нее взгляда.
— Это было так грубо, — доверительно, словно ей одной, произнесла Мария. — Говорят, для некоторых мужчин половой акт — это акт насилия, а не любви. И я поняла, что Марк Ренсом хочет совершить именно акт насилия — против меня, против того, кем и чем я была: женщиной, добившейся успеха, женщиной, которой могли восхищаться другие женщины.
Ее голос сделался жестким:
— Идеалом Марка Ренсома была женщина-рабыня, свободную женщину он ненавидел. Его возбуждало уже одно то, что он заставил меня слушать рассказ о моральном падении Лауры Чейз. Он хотел сломать мою волю.
Пэйджит увидел, как Шарп стала подниматься со своего места, но потом раздумала.
— Что вы сказали ему? — спросил он Марию.
