Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Том 1

Я слушаю, как в речке хором
Поют влюбленные квакуши.
Речушка – жалкий наш Mugnone,
Известный на весь мир, однако,
Прославленный в Декамероне
В новелле с хитрым Буфальмако.
На красном мостике стою я,
В зеленую гляжу водицу,
Где тенора поют, ликуя,
Чтоб хоть одну признать сестрицу.
Вот, вот они: глаза­червонцы
Из­под зеленых видны фраков,
Последними лучами солнца
Освещены они меж маков,
Пылающих как капли крови,
Пролитой кем­то на откосе.
И я, исполненный любови,
Гляжу в них, будто бы в Хаосе
Нет глаз загадочно­лучистей,
И кажется, моя в них юность
Видна полней, чем в звезд монисте:
Моей души в них многострунность.
Степь черноморскую я вижу
На дне квакуши глаз холодных,
Всё, что люблю и ненавижу,
Портреты в платьях старомодных.
И это сонное adagio
Мне грустью наполняет сердце,
И слов загадочная пряжа,
Как восхитительное scherzo,
Звучит из сумерек кровавых,
И превращаюсь я в квартины,
И превращаюсь я в октавы,
И рай встает из вязкой тины.

ЛУНА И КИПАРИС

На холме одинокий кипарис
Стоит, как строгий теневой абрис.
Под кипарисом позабытый склеп,
Для яселек Спасителя вертеп.
Когда над деревом взошла луна,
Казалась мне кометою она
С алмазовым рассыпчатым хвостом,
Как та, что в Вифлееме над Христом
Остановилась, приведя волхвов
В сообщество убогих пастухов.
И радостных исполнен я тревог,
Как будто сызнова рождался Бог,
А я Креститель дикий Иоанн,
Готовящий пути чрез океан...
Ах, неужели снова Божий Сын
Среди людских появится пустынь?
Нет, это невозможно, раз слова
Бесплодны все, как сорная трава.
Но, к счастью, то лишь бледная луна,
И никакая Мать уж не должна
Рождать Мессию для слепых людей,
И никаких нет стоящих идей.
И сам я – глас вопьющий средь пустынь,
И невозможен нынче Божий Сын:
Нет ни комет, ни путеводных звезд,
Весь мир – один кровавый лишь погост.

АТОМ БОЖИЙ

Я ветер, хлопающий ставней,
Я пузырек волны морской,
Катящйся куда­то плавно,
Но я отравлен весь тоской.
Я капля, что стучит в окошко
Прохладным пальчиком своим,
Извилистая я дорожка,
Ведущая зачем­то в Рим.
Действительность, старуха злая,
Зачем тебе алмаз морской,
Что, горы волн опережая,
На скалы катится с тоской?
Я радужный лишь шарик пены,
Отравленный давно, как ты,
Хоть и взлетающий на стены,
Влюбленный в синие мечты.
Из тучи я алмаз, упавший