– Ну и я тоже договорился с ними и велел им так тебе ответить. Я хотел убедиться, как далеко по этому бесплодному пути греха вы зайдете. Теперь я знаю.
Хизи хотела было рассмеяться, прочтя на лице Мха внезапное понимание, но сердце в груди ее билось еще слишком болезненно. Слишком много всего случилось, слишком много. Сначала – гора и боги, теперь без всякой передышки это.
Зеленоглазый воин поник, но быстро взял себя в руки.
– Ты об этом пожалеешь, – искренне сказал он Братцу Коню – без гнева, скорее печально.
– Я о многом жалел в своей жизни, – пробормотал тот. – Сегодняшний день не так уж много добавит к моей ноше.
– Ты ошибаешься, – настаивал Мох.
Братец Конь только пожал плечами и хлопнул в ладоши. В шатер ворвались его родичи и грубо скрутили Мха и его воинов.
– Следите за ними, – крикнул Братец Конь соплеменникам. – Разоружите, но не причиняйте вреда. Они под защитой моей чести, и я своего слова не нарушу.
Двое мужчин вытащили тела, Чуузек сумел выйти из екта без посторонней помощи. Братец Конь мрачно смотрел им вслед, потом повернулся к тем, кого защитил.
– Мне очень жаль. Я не думал, что дело зайдет так далеко:
– Ты знал… – сказала Хизи.
– Да. Я все понял, когда увидел тебя с ними в пустыне. Они обязательно схватили бы тебя тогда, не окажись я у них на дороге. Мох в душе благородный воин и предпочел не убивать меня, а принудить. Впрочем, тогда я чуть не погиб. Ты заметила, как Чуузек хватался за меч?
– Нет, – призналась Хизи. – Но я почувствовала, что дело плохо.
– Очень плохо, – согласился Братец Конь.
– Спасибо тебе за помощь, – сказал Тзэм. – Спасибо, что защитил Хизи.
Старик взглянул на полукровку-великана.
– Выбора у меня не было, так что не за что благодарить.
– Думаю, что выбор у тебя был, – возразил Нгангата. – Мох прав: стоило тебе помедлить, они захватили бы нас, и никто не смог бы тебя в этом упрекнуть.
Братец Конь улыбнулся, не разжимая губ.
– В своей жизни мы стараемся заслужить одобрение наших старейшин, а здесь нет никого старше меня. Так что приходится мне, как это ни трудно, заботиться о том, чтобы остаться чистым в собственных глазах.
– Они убили бы Перкара, если бы не ты. – В голосе Нгангаты звучала благодарность.
– Они убили бы вас всех, всех, кроме меня, – добавила Хизи.
Тзэм кивнул:
– Должно быть, они узнали, что ты занемогла, и явились, чтобы захватить тебя во сне.
– Занемогла?
– Принцесса, ты целый день пролежала, словно мертвая. Так долго? Впрочем, ей казалось, что прошло еще больше времени.
– Она не была мертвая, – сказал Братец Конь. – Ты пролила кровь в озеро, не так ли?
– Да.
– Да. – Он вздохнул. – Хотел бы я оказаться рядом и помочь тебе.
Хизи взмахнула руками.
– Ты оказался здесь, когда мы в тебе больше всего нуждались, мне кажется. Что же теперь нам делать? – Хизи беспомощно оглядела мужчин.
– Принцесса, решать тебе, – тихо ответил Тзэм.
Хизи подумала, что Братец Конь или Нгангата не согласятся с этим, но, к ее удивлению, они только выжидающе смотрели на нее.
– Я… Я не знаю, что нужно делать. Хотя мы не можем больше оставаться здесь, да?
Братец Конь поджал губы.
– Я никогда такого не предвидел. Я сам предложил вам жить в моей деревне, с моим народом, а теперь…
– Мы только принесли тебе беду, – закончила за него Хизи.
Старый менг поморщился.
– Все дело в войне и еще в чем-то, чего Мох мне так и не объяснил.
– Он сказал, что я могу принести мир вашему народу.
– Да, мне он тоже так говорил, но не объяснил, каким образом. Не думаю, что он сам это знает.
