справа человека:– Фолкон, это епископ Норвичский.
– Вижу, – кивнул Фолкон.– Я знаю епископа еще с детства.
– Верно, и именно поэтому я и приехал сюда просить у него совета... слишком странное известие я получил с прибывшим судном.– Хьюберт поколебался, но все же решил продолжать:– Папа Иннокентий отлучил Джона от церкви. Представляешь, что начнется, когда тот об этом узнает?
Фолкон скинул промокший плащ, провел рукой по волосам.
– Поэтому ты надеялся, что Сейлсбери со мной? Хьюберт кивнул.
– В Греции обычно убивали гонца, принесшего дурную весть... но я считал, что даже Джон не осмелится расправиться с братом.
– На твоем месте я бы на это не рассчитывал, – мрачно проворчал Фолкон и повернулся к епископу. – Что же будет дальше?
Тот задумчиво надул губы.
– Все кончится, как только король признает Стивена Ленгтона архиепископом Кентерберийским. Тогда папа вновь примет его в лоно церкви, а пока Джон не может посещать службу или причащаться. Пока он отлучен, любая религиозная церемония в его присутствии не будет иметь законной силы.
– А если король откажется повиноваться папе? – осторожно спросил Фолкон.– Чью сторону вы примете?
– Он не сможет не подчиниться. Мы все обязаны склонить голову перед папой, он наша высшая власть.Что касается меня, мой долг служить ему.
– Это вы так говорите, но король может посчитать иначе. Что тогда?
– Предание анафеме и вечное проклятие. Папа отлучит от церкви всю Англию, а проведение религиозных обрядов будет запрещено – ни похоронных церемоний, ни крестин и свадеб, ни утверждения завещаний. Мы больше не будем христианской страной. Папа проклянет Джона спящего и бодрствущего, сидящего и стоящего, на земле и под водой, молчащего и говорящего, в поле, городе и деревне...
Фолкон кивком головы отозвал дядю – то, что он хотел сообщить, не предназначалось для ушей епископа. Хьюберт поднялся из-за стола.
– Пойду взгляну на маленьких принцесс. Им нужно отвести особые покои.
Когда родственники остались одни, Фолкон сказал:
– Джон послал Фолкса де Брете конфисковать все земли в Кентербери. Сейлсбери отправился к Уильяму Маршаллу, с приказом ехать в Рим и прочесть папе наставление. Джон – просто дурак набитый. Северные бароны и лорды не оказывают ему поддержки, но он считает, что может править и без этого. Теперь еще и против церкви затеял войну. Если думает, что удержится на троне без помощи церкви, жестоко ошибается.
– Иисусе, – покачал головой Хьюберт.– Неудивительно, что он боится оставаться на севере и вернулся в Глочестер. Говоришь, Сейлсбери уехал в Чепстоу? Моим людям придется проводить принцесс в Корф. Завтра же отправляюсь туда. Может, мы вместе с помощью Маршалла сумеем образумить Джона. Присоединишься ко мне?
– Только до Глочестера. Я женюсь, не забыл? Потом проведу зиму в Уэльсе, в своем замке Маунтин-Эш. Лучше держаться подальше от Джона: чувствую, что вот-вот начнется гражданская война. Какого дьявола, по-твоему, я должен делать, если он прикажет мне выступить против Ноттингема или Линкольна? Думаешь, я пожертвую своими людьми ради подлых целей? – с отвращением спросил де Берг.
– Но твои люди боготворят тебя, – заметил Хьюберт.
– Это недолго продлится, если я прикажу им убивать братьев.
– Но те, кто будут верны королю, получат земли и награды, – возразил Хьюберт.
– Ну да, в следующую нашу встречу ты, возможно, уже будешь верховным судьей.– Зубы Фолкона сверкнули в волчьей улыбке.– Для меня цена слишком велика, – откровенно признался он, качая головой.
Глава 23
Джезмин еще никогда не видела такой красивой, хорошо расположенной и удобной для житья крепости, как Глочестерский замок. Неудивительно, что король протянул к нему загребущие нормандские лапы даже после того, как развелся с Эвизой. Управляющий проводил Джезмин в просторные покои на верхнем этаже, откуда открывался головокружительный вид на Черные горы Уэльса, позади которых поднимались высочайшие в стране вершины – Кембрийские горы.
Девушка повесила клетку с Фезером у окна и дала Квиллу воды в черепке и старую туфлю. Только после того как Джезмин разложила вещи, оказалось, что ее опочивальня – рядом с апартаментами графа Честера. Девушка решила завтра же поговорить с управляющим и потребовать комнату по соседству со спальней бабушки.
Эстелле понадобилось пополнить запас лекарственных трав, и она решила, что сможет найти почти все на берегах великой реки Северн. Кроме того, Джоан Девонская хотела научиться делать душистые свечи. Светильники, факелы, сальные свечи коптили и воняли, но Эстелла использовала пчелиный воск, смешанный с цветочным маслом, и будущая новобрачная горела желанием перенять новшество.
Джезмин пыталась решить, что надеть на свадьбу, до которой оставалось всего три дня. Наряд должен быть скромным, не бросающимся в глаза, возможно почти монашеским, чтобы не привлекать взгляды мужчин, особенно Честера и короля. Беда была в том, что Эстелла всегда одевала внучку как сказочную принцессу. Джезмин решила было надеть бледно-розовое бархатное платье строгого покроя с небольшим квадратным вырезом. Конечно, нижнее платье к нему было тонким, как паутина из серебряной нити. Джезмин вздохнула, сообразив, что, как бы ни оделась, все равно будет выделяться из толпы. Контраст между ее платьями и нарядами королевы был разительным, поскольку Джезмин обычно носила пастельные тона, идущие к ее белокурым локонам, а королева любила яркие цвета, оттеняющие смуглую кожу и темные волосы, и придворные дамы старались во всем ей подражать.
На следующее утро Джезмин приготовила башмаки и теплый плащ, чтобы идти с Эстеллой собирать
