— Хорошо, что ты пришел, Билл, — сказала она. — Дадли хорошо к тебе относился.
— Но мы были почти незнакомы…
— Так зачем же ты пришел?
— Я подумал… — Билл помолчал секунду, потом, собравшись, произнес: — Я подумал, что ты будешь с ребенком. Я хотел увидеть его.
— Увидеть? И все?
Она кинула на Билла подозрительный взгляд. Неужели все так просто? И не будет никаких вымогательств, шантажа? Неужели Билл не хочет отомстить ей за Трейса и Карлотту?
— Клянусь, Джудит… Мне больше ничего не надо. Я просто очень хочу видеть сына. Пойми меня, это же так естественно.
Но Джудит поняла другое: эти естественные отцовские чувства были для нее опаснее шантажа и мести. Где их граница? Ограничится ли Билл редкими встречами с ребенком или со временем пожелает большего?
— Забудь об этом! Ты сделал работу и получил плату. Я хотела дать тебе больше, но ты не захотел. И вообще у тебя по-прежнему есть работа, которую дала я. Мы квиты. Оставь нас в покое. Ты должен уйти из моей жизни и из жизни моего сына.
Джудит подняла голову и посмотрела вокруг. Возле них собралось довольно много народа — эти люди ждали своей очереди выразить соболезнование безутешной вдове.
— Здесь нам поговорить не удастся. Зайди ко мне на следующей неделе. Во вторник. В три часа дня.
Он считал дни, часы, минуты. Наконец переступил порог библиотеки в доме Джудит. Она даже не поздоровалась, сразу выпалила:
— Редьярда здесь нет, можешь не надеяться увидеть его!
— Но…
— Никаких «но»! А теперь послушай, что я тебе скажу. Я по-прежнему готова помочь тебе, если ты согласен забыть о Редьярде. Джеймс Керли из одиннадцатого округа собирается баллотироваться в мэры на будущий год. Это значит, что в сорок шестом году его место освободится. И я помогу тебе занять это место. Тебя это устраивает?
— Ты так ничего и не хочешь понять! Мне противно получать от тебя помощь после всего, что ты сделала с Карлоттой!
— Ах, вот оно что! — воскликнула Джудит. — Значит, дело не только в Реде. Ты никак не можешь забыть Карлотту. Ты что же, полагаешь, я одна во всем виновата? А тебе не кажется, что Карлотта сама хороша, раз связалась с этим мерзавцем?
Биллу захотелось ударить эту женщину. Но к чему бы это привело?
— Мне от тебя ничего не надо, только позволь увидеть сына! Хотя бы раз!
— Жадным одного раза мало, — отрезала Джудит. — А ты ведь жадный, не правда ли? И потом, это не твой сын. Это мой сын и сын Дадли Стэнтона. Тебе понятно? Как ты докажешь, что это твой ребенок? Только я знаю всю правду. И не вздумай шпионить за Редом, я тебя быстренько арестую как извращенца или похитителя младенцев. Подумай, что скажут твои потенциальные избиратели.
Жестокая, бессердечная баба! Впрочем, это Билл знал и раньше.
— Я не боюсь тебя!
— Напрасно! Боудин сказал, что Карлотта не прочь выйти за него и отправиться в Калифорнию. Тебе, кажется, и сейчас жалко бедняжку Карлотту? А представляешь, что будет, если она выскочит за него замуж? Все в моих руках.
Джудит заметила, как вздрогнул Билл при этих словах.
— На твоем месте я подумала бы всерьез о… Карлотте. А что касается Реда — оставь его в покое. Представляешь, что будет, если обо всем узнает Боудин? Тогда ни у тебя, ни у твоего сына, в любви к которому ты здесь признаешься, не будет покоя. Он не оставит вас.
Билл молча вышел из дома. Садясь в машину, краем глаза он заметил, что вдали появилась няня, везущая коляску… Может быть, это возвращался с прогулки его сын? Билл стиснул зубы и нажал на акселератор…
Джудит сидела возле окна и вдела, что он уехал. Что заставило его отказаться от желания повидать Реда? Что оказалось для него самым важным: Карлотта… Ред… или собственная карьера? Едва ли сам Билл Шеридан мог ответить на этот вопрос.
Да и сама Джудит не была уверена, что, найди Билл на этот раз нужные слова, она не согласилась бы продолжить жизнь втроем — с Биллом Шериданом и их общим ребенком…
Ведьма, шлюха. Конечно, Билл Шеридан имел полное моральное право сказать ей все эти слова. Но, с другой стороны, он чувствовал, что Джудит обладала какой-то огромной силой, принося не только вред, но и пользу. Он чувствовал, что если Джудит будет с ним, то он победит на выборах 46-го года по одиннадцатому избирательному округу и в конце концов рано или поздно окажется в Белом доме…
Может быть, она и права. Действительно, его присутствие могло лишь травмировать Реда. И что касается Карлотты, то… Конечно, весь этот план созрел в голове Джудит, но от кого зависел окончательный исход дела? Может быть, от него, Билла, а может, от Боудина? А почему бы и не от самой Карлотты? И так ли опасен Боудин для будущего их сына? Судя по реакциям Джудит, все было не так уж страшно. Должно быть, она прибрала его к рукам.
Да, в Джудит действительно была какая-то огромная сила. И ее слова не прошли мимо ушей Билла: почему бы ему и впрямь не баллотироваться по одиннадцатому округу, — ведь это Бостон, Черлстаун, Сомервилл и Кембридж! Тамошние избиратели хорошо знали его, он импонировал им, они аплодировали ему, и он смог бы собрать немало активистов в свою поддержку. А возле него была бы верная, неутомимая подруга — Фрэнки!
А потом, кто знает? Может быть, Карлотта вернется к нему? Может быть, к тому времени сеть, которую набросил на нее Боудин, порвется? Но даже если Карлотта ушла навсегда… Все равно он не оставит надежду попасть в Белый дом. Пусть он останется без Карлотты, пусть никогда не увидит родного сына — у него останется Фрэнки. Билл знал, что всегда может рассчитывать на нее.
VI
— Фрэнки, дорогая, ну, пожалуйста, давай устроим рождественский ужин для нас четверых!
— Это совершенно исключено. Ни я, ни Билл ни за что не сядем за стол с Трейсом Боудином. Зачем лицемерить и строить из себя хороших друзей? Ведь мы презираем его. Какой уж тут семейный ужин! Тоже мне, придумали! А если ты когда-нибудь выйдешь за него замуж, вернее, если тебе удастся уговорить его взять тебя в жены, знай, я к этой семье никакого отношения иметь не собираюсь!
Карлотта разревелась:
— Да как ты можешь! За что? Выходит, если я выйду замуж за любимого человека, ты отказываешься называться моей сестрой? Как у тебя только язык поворачивается! Если бы ты даже сделала мне очень- очень плохо, ну хотя бы даже руку отрезала, я все равно не смогла бы сказать тебе такого!
Франческа не могла вынести слез Карлотты, она сжалилась над сестрой. Конечно, они устроят семейный ужин на Рождество, если только Билл согласится прийти.
И Билл согласился, хотя видеть Карлотту вместе с Боудином для него неимоверно больно. Его убедила Фрэнки, которая сказала, если они будут регулярно встречаться все вместе, это будет лучше для всех.
Франческа и Карлотта занимались стряпней много дней подряд. Казалось, не осталось ни одного блюда, обычно подаваемого на Рождество, которое бы они не приготовили. Они так и не смогли сделать выбор, что лучше: индейка, ветчина или гусь. Вот Карлотта и решила подать к столу все три блюда.
— Где ты найдешь столько продуктовых талонов? — с недоумением спросила Франческа.
— Я обошлась без талонов. Это все Трейс, он все сам достал. Правда, замечательно?
— Замечательно? Подбирай выражения. Ведь речь тут идет о черном рынке, что уж тут может быть замечательного? Уж лучше сказать ловко, непатриотично! Это подло, наконец.
Карлотта снова расплакалась:
— При чем здесь патриотизм? Ведь всем ясно, что война идет к концу…
— Но она еще не кончилась! — бросила Франческа.
Впрочем, зачем она об этом? Она хотела было сказать, что ни она, ни Билл даже не притронутся к этим
