Ясуко Фуэкодзи неожиданно почувствовала какое-то беспокойство, будто холодный сквозняк прошелся по комнате, правда, никто, кроме нее, этого не заметил. «Просто я старая», — подумала Ясуко.
За столом царила оживленная атмосфера, как это бывает, когда собираются хорошо знакомые между собой люди. Из отеля «Такахара» был приглашен повар, еда была выше всех похвал, во время беседы присутствующие не забывали обращаться к Ясуко и называли ее почтительно «баба-тяма». Особенно внимательна к бывшей свекрови была Тиёко. Больше всех говорили за обедом Тэцуо Сакураи и Кадзухико Мураками, которые своими шутками и рассказами веселили присутствующих. Хидэмото Матоба был здесь впервые и держался несколько скованно, все остальные чувствовали себя совершенно свободно. Только Ясуко, человек старшего поколения и другого воспитания, была сдержанна и относилась к присутствующим свысока. Разговор вертелся, конечно же, вокруг завтрашнего турнира по гольфу. Почти все присутствующие собирались в нем участвовать и сейчас дружно согласовывали последние детали. Все были радостно возбуждены, лишь Ясуко высказала свое неудовольствие по поводу того, что Мися собирается принять участие в турнире.
— Но, оку-сан, почему бы ей и не попробовать? — удивился Кадзухико. — Мы с ней потренировались — у Мися хорошие способности.
Супруги Сакураи поддержали Кадзухико, и он обратился к Тиёко за разрешением взять Мися под свое покровительство. У Тиёко энтузиазм Кадзухико вызвал легкую улыбку. Она сказала:
— Я не возражаю, но решение принимает бабушка.
Во главе стола сидел Тадахиро, а предназначенное для хозяйки место напротив него занимала Тиёко. Справа от Тадахиро сидели Ясуко, Хироко и Кадзухико. Напротив Ясуко расположился Хидэмото Матоба, потом Тэцуо и Мися. Тиёко выглядела счастливой, сидя между Кадзухико и Мися.
Поддавшись непринужденной обстановке за столом, Ясуко постепенно успокоилась и перестала возражать против участия Мися в завтрашнем турнире. Тадахиро не вмешивался в обсуждение и только улыбался, отчего в уголках его глаз собирались морщинки. Гостей обслуживали Таки и ее помощница Тодайко, Акияма нигде не было видно. Ясуко отметила про себя, что обед был организован по первому разряду.
Завтра — годовщина смерти Ясухиса. Ясуко не испытывала к нему большой любви, но ради приличия хотела отслужить скромную поминальную службу в Каруидзаве, однако понимала, что говорить об этом здесь не следует.
Когда кто-то упомянул в разговоре Мохенджо-Даро, Хидэмото Матоба сразу оживился и стал увлеченно рассказывать об этом археологическом памятнике. Тадахиро с интересом его слушал. У Ясуко сложилось впечатление, что археолог хочет затащить туда Тадахиро, и она задумалась, что будет с Тиёко, если ему удастся это сделать. Речь Матоба становилась все более пылкой, Тадахиро слушал его с большим вниманием, но дело пока, к счастью, только этим и ограничилось.
Вскоре обед подошел к концу, и все перешли в соседнее помещение. Это был зал площадью более тридцати метров, потолок его был выше проходящей на уровне второго этажа галереи, его освещала огромного размера люстра и настенные бра. По сторонам арочных дверей, ведущих на веранду, были расположены прямоугольные окна. Потолок веранды, которая была построена в колониальном стиле, имел ромбовидную форму, с потолка через определенные промежутки свешивались люстры той же формы, что и люстра в зале, но меньшего размера. Высокий потолок в зале был задуман для того, чтобы летом здесь было попрохладнее, а для холодного времени года в углу была построена большая изразцовая печь в исламском стиле, который был моден на рубеже XIX–XX веков, в эпоху Мэйдзи. По всему залу были расставлены сделанные из тростниковой пальмы — ротанга — кресла с большими веерообразными спинками, и рядом с каждым стоял небольшой столик из этого же материала. Вся обстановка располагала к отдыху и непринужденной беседе.
Ясуко хотела было попрощаться, когда все встали из-за стола, но решила, что будет неприлично уйти сразу после обеда, и прошла вместе со всеми в зал. Атмосфера эпохи Мэйдзи, воссозданная в зале, потрясла ее.
Когда Хироко попыталась выяснить у Ясуко подробности утреннего приключения, в комнату вошла Таки и произнесла:
— Телефонный звонок от Киндаити-сэнсея.
Настроение присутствующих мгновенно изменилось, будто подуло холодным ветром. Все замолчали и посмотрели на Тадахиро. После некоторого колебания тот сказал:
— Что ж, я сейчас подойду к телефону.
В зале, конечно, был телефонный аппарат с длинным шнуром, позволявший говорившему перемещаться в любое место зала. Однако Тадахиро вышел из комнаты, и в зале воцарилось тревожное ожидание. Похоже, все гости Тадахиро, кроме Ясуко и Мися, знали, кто такой Коскэ Киндаити.
— Что случилось? Кто-то пришел? — дрожащим тихим голосом спросила впечатлительная Мися, явно напуганная переменой настроения гостей.
— Ничего не случилось. Не нужно волноваться, — шепотом успокоил ее Кадзухико, но и его голос звучал уже не так бодро, как прежде.
Минут через десять вернулся Тадахиро. Ясуко решила, что сейчас самое время попрощаться, и уже начала вставать с намерением выразить благодарность за гостеприимство, как Тадахиро остановил ее жестом руки.
— Нет-нет, оку-сан, задержитесь еще на некоторое время. Дело в том, что этот звонок… — Тадахиро нахмурил брови, — был из вашего дома в Сакура-но-дзава.
— Из моей виллы?..
— Да. Простите, но я не захотел за обедом рассказывать вам, что сегодня утром здесь, в Каруидзаве, было обнаружено тело убитого Кёго Маки.
Ясуко молча пристально вглядывалась в лицо Тадахиро. Она и обычно-то держалась очень прямо, но сейчас, когда все мышцы ее спины напряглись, она напоминала хищную птицу, замеревшую в готовности броситься на свою жертву. Лицо сохраняло каменное выражение. Молчание затягивалось, и все, затаив дыхание, ждали, что будет дальше. Наконец Ясуко заговорила:
— Его тоже нашли в бассейне Камито?
— Нет, Маки был найден мертвым в своей студии.
— Вы сказали, что он убит?
— Да, причина смерти — отравление цианистым калием.
Тэцуо и Хироко еще не знали о цианистом калии, и сейчас оба затаили дыхание. Выражение лица Ясуко стало еще более суровым.
— Маки-сан выпил цианистый калий сам или?..
— Кажется, у полиции еще нет твердого мнения на этот счет, но сейчас они начали расследование, основываясь на подозрении, что это было убийство.
— А какое это все имеет отношение к моей вилле?
— Мне самому не совсем ясно. Я понял, что они хотели допросить по этому делу Синкити Цумура. Вы, наверное, знаете, что он приехал на фестиваль музыки в «Хосино-онсэн»?
— Он и в прошлом году приезжал, — ответила Ясуко резко. Но что она хотела этим сказать, было непонятно.
— Поэтому полиция поехала в его бунгало, но Цумура там в этот день не появлялся, хотя должен был присутствовать на фестивале. Татибана…
— Извините меня, а кто это — Татибана? — спросила Ясуко.
— Татибана вместе с Кадзухико учился в старших классах средней школы, а сейчас он ученик Цумура и один из организаторов фестиваля. Поэтому он знает, где находится бунгало Цумура в Асамаин. Полиция в сопровождении Татибана отправилась в Асамаин, однако и там Цумура не оказалось. Как я понял из разговора с Киндаити-сэнсеем, это обстоятельство усилило подозрения полиции в отношении Цумура.
Тадахиро последней фразой выдавал тайну следствия, и сам это прекрасно понимал, значит, он сделал это намеренно, предупреждая кого-то из присутствующих.
— Извините меня, а кто такой Киндаити-сэнсей?
— А вы разве не слышали о Киндаити-сэнсее?
— Я ведь живу отшельницей и все свое время посвящаю воспитанию Мисяко.
