Тиёко издала возглас удивления, а Ясуко сурово сдвинула брови. Мися, готовая вот-вот заплакать, запричитала:
— Бабушка, простите меня, простите меня. Мне было так одиноко.
— Не плачь. Тебя никто не ругает. Однако нас интересует, была ли это случайная встреча, или ты о ней договаривалась?
— Никакой договоренности не было. Я пошла на Старую дорогу, чтобы купить книгу. Дядя Маки окликнул меня из машины и вышел из нее.
Отвечая, Мися следила за выражением лица Ясуко, которая отвернулась в сторону.
— Затем вы вдвоем пошли на фестиваль музыки, на выступление Синдзи Цумура?
— Да.
— Кто это предложил?
— Конечно, дядя Маки. Я ничего не знала о фестивале.
— Однако тебе захотелось на него пойти.
— Мне было так одиноко и грустно. Я захотела увидеть дядю Цумура. Он ко мне всегда так хорошо относился.
Мися начала всхлипывать. Тиёко выразительно вздохнула.
— Однако у дяди Маки не было с собой билетов на фестиваль?
— Нет.
— Что сделал тогда дядя?
— В то время мимо проходил какой-то мальчик. Дядя попросил его съездить за билетами.
— Дядя давал ему ключи?
— Да. Билеты были у него в студии, и дядя дал ему ключ от студии.
— У дяди был только этот ключ?
— Нет, у него было много ключей, которые висели на металлическом кольце. Он снял только один ключ.
— И что вы потом делали?
— Мы зашли в кафе «Дзиро» и пили чай. Потом этот мальчик принес билеты.
— Когда мальчик вернул ключ, что с ним сделал дядя? Он надел его на кольцо?
Мися с удивлением посмотрела на помощника инспектора. Слезы у нее высохли, и, немного подумав, она ответила:
— Ключ дядя положил в карман брюк. — Она показала на то место, где находится кармашек для часов.
Мися подтвердила предположения Киндаити. Было видно, что помощник инспектора устал больше, чем Мися, его лоб покрылся капельками пота.
— Затем вместе с дядей Маки ты поехала в «Хосино-онсэн». И что же там произошло?
— Я хотела послушать музыку, но ничего не получилось. Музыка исполнялась только вечером, а днем было обсуждение. Но я все равно получила большое удовольствие.
— Вот как. Что ты делала?
Мися мельком взглянула на бабушку и затем, шаловливо втянув голову в плечи, сказала:
— Я играла в патинко.[9]
Коскэ Киндаити невольно прыснул от смеха. Он вспомнил, что в лобби-баре «Хосино-онсэн» стояли автоматы для игры в патинко. С нежностью взглянув на Мися, он спросил:
— Ты впервые играла в патинко?
— Да. Дядя Маки сказал: «Попробуй поиграй», — и дал мне шарики. Сам дядя очень хорошо умеет играть. Он может выиграть сколько угодно шариков.
— А как получалось у Мися-тян?
— Ничего не получалось. Я только проигрывала.
— Мисяко! — с упреком в голосе сказала Ясуко.
Мися сразу сделала плаксивое лицо, а затем с вызовом посмотрела на Ясуко.
— Бабушка, простите меня. Но мне уже шестнадцать, и я хочу попробовать делать то, что делают обычные люди.
— Обычные люди в патинко не играют.
— Извините за откровенность, но, когда я учился в школе, я иногда пропускал уроки, играя в патинко, — сказал Тэцуо.
— В патинко и я играю, — пришел на помощь Кадзухико.
— Но ведь вы мужчины.
— Баба-тяма, я тоже играю в патинко. Тэцуо меня приучил. Когда он договаривался со мной о свидании, то местом встречи всегда назначал зал для игры в патинко. Если попробовать поиграть, можно этим увлечься. — Сказав это игривым тоном, Хироко, похоже, об этом пожалела и добавила упавшим голосом: — Жаль, что Мися-тян не ходит в школу.
Киндаити сразу среагировал на это замечание:
— Мися-тян не учится в школе?
Он ожидал, что Ясуко ответит, но та сидела с суровым лицом, крепко сжав губы. Тиёко ничего не оставалось, как самой ответить на этот вопрос:
— У ребенка слабое здоровье, в детстве она болела астмой. Во втором классе у нее было много пропусков, поэтому она была вынуждена остаться на второй год. Бабушка, пожалев, забрала ее из школы и стала заниматься с ней дома. Бабушке приходится тратить на это много усилий.
Киндаити провел рукой по своим взъерошенным волосам и попросил помощника инспектора продолжать.
— Мися-тян, после игры в патинко ты встретилась с дядей Цумура?
— Пришел дядя Цумура, увидел меня и очень удивился. Но потом обрадовался, похлопал меня по плечу, сказал, что я хорошо сделала, что пришла. Дядя Цумура всегда хорошо относился ко мне, и дядя Маки тоже.
— А как к тебе относился дядя Акуцу? — спросил Киндаити.
— Дяде Акуцу Мися обязана жизнью.
— В каком смысле?
В разговор вмешалась Тиёко:
— Это было, когда мы с Акуцу еще были вместе. Мися надо было сделать переливание крови, и у нее с Акуцу оказалась одна группа. Он отдал ей свою кровь для переливания.
— Трогательная история. Хибия-сан, продолжайте.
— Мися-тян, расскажи, где ты встретилась с дядей Цумура?
— В кафе.
— И о чем вы с ним говорили?
— О музыке, о картинах, он спрашивал, как я живу, так как мы давно не виделись. Вот и все.
— Говорят, что в это время дядя Цумура был без пиджака. А где был его пиджак, ты не помнишь?
— Пиджак? А, да. Его пиджак висел на спинке стула. Несколько раз он доставал из кармана сигареты.
— Говорят, что в кармане пиджака у него были ключи. Мися-тян что-нибудь знает об этом?
— Нет, не знаю.
— Может, дядя выронил ключи, и их кто-то подобрал, или кто-то украл их из кармана. Мися-тян об этом ничего не знает?
— Нет.
— Тогда еще один вопрос. Дядя Маки и дядя Цумура не договаривались где-нибудь встретиться вечером?
— Нет, не знаю. Думаю, что нет.
— Мися-тян все время была вместе с ними?
Мися скромно склонила голову.
— Я один раз выходила в туалет, и потом… — Она посмотрела на Ясуко. — Потом немного еще
