– Вот будет хорошо! – сказала Манч. – Я постараюсь вас навещать. – Какой смысл развеивать заблуждения детей? Пусть верят, пока верится. Время для разочарований придет так скоро! – Знаешь, когда я была маленькой, то очень любила играть в «Как будто». Мне хотелось, когда я вырасту, жить на старом Диком Западе. Так что я вас понимаю. А давайте, – предложила Манч, – мы – все трое – заключим договор.
– А что такое договор? – спросила Джилл.
– Тайное обещание сделать что-нибудь когда-нибудь. Хотите?
– Хотим! – ответила за обеих Шарлотта.
– Вытяните правую руку, – сказала Манч и потянула к себе руку Джилл, помогая девочке. Она понизила голос до шепота, и сестры придвинулись к ней ближе. – Через десять лет, считая с сегодняшнего дня, когда вы обе будете взрослые, мы снова встретимся на этом самом месте… – Дети смотрели завороженно. – А теперь надо перекреститься и поклясться.
Девочки очень серьезно проделали все необходимое.
Манч представила себе, что эта встреча в будущем и впрямь состоится. Тогда она объяснит Шарлотте и Джилл: их мама была без царя в голове, и ее обещания, пусть даже данные всерьез, оставались пустыми словами. Она скажет: семью не выбирают, такая уж у них судьба. И объяснит девочкам, что позаботиться о них некому, так что они сами должны о себе заботиться и ни на кого не рассчитывать. Ну, разве что на Бога, да и то неизвестно, когда у Него руки до них дойдут.
А если они спросят ее, почему она ничем не могла им помочь? Что им ответить? Что это было не ее дело? Что у нее было слишком много собственных проблем?
Кстати о проблемах…
Она вынула из кармана фотографию и показала ее девочкам. Шарлотта взяла снимок, посмотрела мельком и спросила, указывая на мужчину в костюме:
– А это кто?
– Понятия не имею. А этого вы знаете? – спросила Манч, указывая на длинноволосого.
– Конечно. Это – папка Джеймс.
Джилл запрыгала и потянулась за фотографией.
– Покажи мне! Покажи мне!
Манч показала.
– Ага, – подтвердила Джилл. – Папка Джеймс.
У Манч похолодело сердце. А Лайза утверждала, что не узнала по описанию мужчину, который был тогда со Слизняком! Видно, она сильно увязла в этом деле. Размышления Манч прервало возвращение Лайзы, втаскивающей в дом велосипед.
– Дети, побудьте здесь. Мне нужно поговорить с вашей мамой.
Манч вышла в гостиную и протянула фотографию Лайзе.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
Лайза потянулась за фотографией, но Манч не дала ее в руки.
– Откуда она у тебя? – спросила Лайза.
– Ты знаешь этого типа? – спросила Манч.
Взгляд Лайзы скользнул в сторону спальни, где играли девочки. По глазам было видно, как она соображает, что бы такое ответить.
– Да, я его знаю. – И она поставила пиццу на стол.
– Это ведь его я видела со Слизняком. Помнишь, я описывала тебе его татуировку?
Лайза закурила и неспешно затянулась, сквозь дым наблюдая за Манч своими поросячьими глазками.
– За каким чертом он тебе сдался? – спросила она наконец.
– Лайза, где он сейчас находится?
– А какое тебе дело?
– Он может что-то знать о том, кто застрелил Слизняка.
Лайза устало посмотрела на Манч и сказала:
– Слушай. Я понимаю, ты хочешь сделать, как лучше. Но поверь мне: не надо тебе влезать в это. Эти люди раздавят тебя, как козявку, ясно?
Манч вспомнила убитых в Венис.
– Самое лучшее, что ты можешь сделать, – сказала Лайза, – это лечь на дно. Веди себя так, будто ничего не знаешь.
«Тем более что это почти соответствует истине», – подумала Манч.
Девочки выбежали на кухню. Лайза освободила стол, а Манч придвинула к нему четыре стула. Эйша проснулась и заплакала. Манч взяла малышку из кроватки и дала ей бутылочку. Девочки болтали, снимая с пиццы верхний слой и играя кружочками колбасы. Посадив Эйшу к себе на колени, Манч съела кусок пиццы, не чувствуя вкуса. У нее не шли из головы слова Деб о том, как Такс берет Буги с собой в поездки. Сценарий складывался довольно легко. Этот тип использует Буги как прикрытие, как способ отвлечь внимание. От этой
