– А почему расследование ведут они? – спросил Блэкстон. – У отдела внутренней безопасности есть свои детективы. Мне это не нравится.
– То, что произошло потом, приятель, не понравится тебе еще больше, – отозвался Джефф. – Фэбээровцы забрали все оружие, которое обнаружили в доме, и получили ордер на изъятие всего материала, относящегося к этому делу, в том числе и пули, которой ранили Алекса. И как мы теперь должны доказывать, что Алекса ранил Уиллис? Долбаные федералы! А теперь еще общественность выступает с протестами – заявляют, что гражданские права Уиллиса были нарушены. Надеюсь, ты свою задницу прикрыл.
Блэкстон воззрился на Джеффа, но на самом деле он даже его не видел. У него возникла чувство, будто он уже несколько дней отстает на шаг – и ему это очень не понравилось. Если ему перекрывают прямой путь, он пойдет обходной дорогой. Для этого необходимо приостановиться и поискать ее. Когда человек защищается, поспешно отступает, то порой об этом забывает.
– А как насчет двойного убийства в Венис? Мы получили информацию о том, что оно связано с делом Гарилло. Ты имел возможность изучить те пули?
Джефф потянулся за какой-то папкой и начал ее листать.
– Ага, и ты придешь в восторг. – Он извлек оттуда официальный документ и вручил его Блэкстону. – Это были пули 7, 62 на 21 миллиметр – для автоматического оружия, но не бронебойные.
– Ты сообщил фэбээровцам?
– Знаешь, за всей этой суматохой я совершенно забыл.
Блэкстон прочел заключение, кивая головой. До него не сразу дошло, что происходит, но теперь он начал чуять подвох.
– Я играю в шахматы по переписке, – проговорил он, глядя в какую-то точку за плечом Джеффа. – Я играю с противниками со всего мира. Этих людей я никогда не вижу – только записи их ходов.
– А при чем тут… – заинтересовался Джефф, но Блэкстон уже продолжал:
– Среди них есть тип по имени Вонг. Он – гроссмейстер. Живет в Гонконге. В прошлом году мы разыгрывали партию, и я решил, что мне удалось взять над ним верх. Его король был загнан в угол. Я жду, как он себя поведет, и тут приходит открытка: записан его ход, а на лицевой стороне нарисован китайский иероглиф. Конечно, я не знал, что он означает, и не стал обращать на него внимания. Я думал о своем следующем ходе всего минут пять, ведь я был уверен, что Вонгу не выкрутиться.
– Наверное, тебе стоит пойти домой, Джигс. Отдохнуть.
– Дело в том, что еще через два хода он поставил мне мат. Позже я попросил, чтобы мне перевели тот иероглиф. Человек, которому я его отнес, объяснил мне, что в иероглифе наложены друг на друга два символа: опасность и возможность. Он сказал, что они передают китайское понятие «решительный момент», то, что мы называем «кризис».
– Все это очень интересно, Блэкстон. Но что это, черт побери, должно означать?
– Это означает, что пора переходить в атаку. Дай мне ключ от твоей машины. – Он вручил Джеффу свой. – И ты никакого федерального постановления не видел.
– И сколько, по-твоему, я смогу прикидываться слепым?
– Надеюсь, достаточно долго, чтобы успеть выковырять пулю из сиденья моей машины и посмотреть на нее в микроскоп.
– Посмотрю – а дальше что?
– Для начала сравни ее с пулями из дела о двойном убийстве. И обязательно все задокументируй.
– А что еще? – спросил Джефф.
– Свяжись с сержантом Манном и расскажи ему, что вытворяют фэбээровцы.
– А ты что собираешься делать?
– Я собираюсь стребовать должок, – ответил Блэкстон. – Можно от тебя позвонить?
– Сколько угодно, Джигсо.
Клер Донавон дала ему номер телефона, который стоял прямо у нее на рабочем столе. Она ответила после первого же звонка.
– Я только что ездил к тому дому, – без предисловий начал он.
– Ты застал меня совершенно случайно, – решительно заявила она.
Хорошо уже то, что она не притворяется, спрашивая, к какому дому.
– Твои люди достали пулю, которая убила Дарнела Уиллиса?
– Не могу сейчас говорить, милый. Я буду рада связаться с тобой через пару дней, когда вернусь в город. Но ты поймал меня буквально в дверях.
– Клер, мне нужна твоя помощь. Мой напарник в больнице. На полицию наезжают все кому не лень, – скоро дело дойдет до облавы на копов. Я должен знать, что это за пуля.
– Да как же ты не поймешь! – возмутилась она. – Ведь я говорила тебе, что в этом деле не все так просто! Пока ситуация не изменилась. Мы не можем без необходимости разглашать относящиеся к делу сведения. От этого зависят человеческие жизни.
– Жизни или карьеры, Клер? – спокойно спросил Блэкстон. – Будем считать, что у тебя как раз появилась необходимость. Думаю, я заслужил право знать.
– Мне очень жаль, – сказала она. – Но я действительно не могу, клянусь! Ты сейчас возбужден и расстроен, тебе надо взять себя в руки. Обещаю: как только мы получим результаты лабораторных исследований, я ими с тобой поделюсь. А пока мне больше нечего сказать.
