Тайна Обители Спасения

Глаза Реми вспыхнули от негодования.

– Как видно, лейтенант не испытывает ко мне ревности, – разгневался он. – Я не удостоился даже его ненависти! В письме нет и тени насмешки, но оно мне крайне оскорбительно! Что ж, значит, решено: завтра, как только Валентина станет моей женой, я постараюсь избавиться от соперника.

Он разорвал второй конверт и начал читать с рассеянным видом:

«Мой дорогой д'Аркс,

Сообщаю Вам досадную новость: бумаги, которые Вы оставили у меня, этой ночью исчезли вместе с другими ценностями, хранимыми в моем секретере. Я, разумеется, уведомил полицию, но предупреждаю Вас на тот случай, если ей не удастся схватить грабителей. Я лишился тридцати тысяч франков, но, положа руку на сердце, могу сказать, что более всего жалею о пропаже этих бумаг, судя по всему, весьма дляВас важных.

Преданный Вам

генерал Конрад»

С губ Реми невольно сорвалось восклицание:

– Невидимое оружие!

Он скомкал листок и промолвил:

– Так, второе письмо от Годвина. Могуществу моих врагов нет предела!

Второе письмо гласило:

«Дорогой друг,

В моем особняке случился небольшой пожар, и пакет, оставленный Вами на хранение, сгорел. Вы даже не сказали мне о его содержимом, а лишь просили передать в случае Вашей смерти герцогу Орлеанскому. Тем не менее обычной декларации о стоимости Вашей потери будет достаточно, чтобы явозместил убытки.

Yourstruly[7]

Френсис Годвин»

– Так я и знал! – воскликнул Реми д'Аркс, спокойно складывая письмо.

И добавил:

– Остается только, чтобы в дом полковника ударила молния!..

Он снова взял исповедь Валентины и принялся читать ее довольно хладнокровно. Нам содержание рукописи уже знакомо – благодаря тем выдержкам, что цитировал Лекок. Как мы помним, полковник Боццо прервал чтеца на последней странице, на том месте, где Валентина, словно разбуженная внезапным ударом, находит ключ к своим детским воспоминаниям.

Итак, пелена рассеялась: она увидела себя на следующий день после некой кровавой катастрофы – одинокий, без родных и близких, окруженной зловещими людьми в черных масках, обсуждавшими ее участь. Последняя фраза, прочитанная Лекоком, была такой: «Маска, скрывавшая лицо главаря, упала...»

После этой фразы, столь взволновавшей полковника Боццо, было еще полстраницы текста, который мы приводим целиком:

«...Когда маска упала, я увидел человека очень почтенного возраста с мягким, даже ласковым взглядом, с благородным лбом, увенчанным седыми волосами.

Старик этот, главарь Черных Мантий, знаком мне и сейчас, вы тоже его знаете, Реми, более того – вы его любите.

Это один из моих опекунов – я пыталась сомневаться, но тщетно, я точно знаю: он!

Я не решила доверить бумаге его имя, но от вас у меня нет секретов, господин д 'Аркс: Вам достаточно спросить у меня это имя – и я назову его».

На этом исповедь кончалась.

Реми закрыл тетрадь и застыл, уставив глаза в пол.

Он так глубоко задумался, что не слышал скрипа открывающейся двери, не слышал шума приближавшихся к нему шагов.

Подняв глаза, он увидел полковника Боццо-Корона: старик стоял перед ним, скрестив на груди руки.

Глядя на него в упор, Реми спросил:

– Сударь, это вы изволили передать мне рукопись для прочтения?

Полковник утвердительно кивнул.

– Ее украли, – продолжал Реми, – из кабинета, с моего письменного стола. Зачем мне ее вернули?

– Вы не догадались? – удивился старик.

– Я так и знал, что на меня обрушится несчастье, – ответил Реми. – Пожалуй, мне не следует видеть Валентину: она тотчас же произнесет имя, которое не решилась написать.

Лицо полковника так и просилось на портрет: ни тени страха, одно лишь глубокое и искреннее сострадание.