надежны.

– Ата, но это будет означать, что у нас всего десять дней. За это время очень трудно мобилизовать достаточно военных сил, но я попробую.

– Ничто не остановит меня.

Я кивнул.

– Леди Дей, я прошу вас о том, чтобы вы дали мне еще один приказ. Хотели бы вы, чтобы я слетал на Травяной остров и убедился, что башни Сута все еще принадлежат вам? Я могу попросить Диу Выпь доставить туда припасы.

Призрачный свет в ее глазах стал ярок, как свет факела в ночи.

– Да, – выдохнула она. – Хотя я никогда тебе не доверяла. Возвращайся вечером, послания будут готовы.

– Жду не дождусь, – промурлыкал я, сложив крылья так, чтобы подняться вертикально вверх, подобно бумажному змею.

Стена унеслась вниз, уменьшилась в размерах, и уже вскоре я вновь оказался над зелеными крышами Замка. Теперь у меня появилась новая информация, которой не владел Молния. Как он смеет говорить: «Ты заслуживаешь объяснений»! Мне нужно знать больше, чем он, о том, что происходит вокруг, – такая вот своеобразная форма голода.

Волнорез Туман был единственным пациентом в госпитале, поэтому все внимание Райн было сосредоточено именно на нем. Думаю, она специально придумывала, что бы еще такого с ним сделать. Я тоже как-то был предметом ее экспериментов, с моей риданнской потребностью в восьмисотметровой высоте и пульсом меньше пятидесяти ударов в минуту. Я знал, как дотошна Райн. Она показала мне, где находился Туман. Он сидел на высокой кровати, застеленной накрахмаленными белыми простынями. Меня едва не растрогал жалобный взгляд его серых глаз. Моряк дышал, открыв пересохший рот, часто и неглубоко – как умирающее животное. Светлые волосы на груди, жесткие, словно проволока, пробивались сквозь бинты, которыми был обмотан поверх белой рубахи его мускулистый торс. Райн, похоже, пришлось покорпеть над тем, чтобы так туго затянуть их.

– Здорово, бродяга, – прохрипел он. – Ты классно выглядишь. А вот мне стоило бы одеться. Попрошайки. Избирательность.

– Я ненадолго, – предупредил я. – Мне поручено передать тебе письмо от Аты. Она не требует немедленного ответа.

Я протянул ему конверт, быстро проверил возможные пути отступления и немного отошел назад. Конверт лежал на раненой ноге Тумана и выглядел крохотным.

– Ты собираешься его вскрывать?

– Янт, – вздохнул он, – я хочу извиниться за то, что произошло прошлой ночью.

– Никогда…

– …не думал, что это случится со мной. Гордость. Крах. Молния – великолепный фехтовальщик. Когда Райн отпустит меня, мы с ним сойдемся снова. И на этот раз без подобного окружения. Мухи. Дерьмо.

Меня уязвило его замечание, но я сохранил спокойствие.

– С другой стороны, если тебе нужен секундант, то я буду рад предоставить тебе свои услуги, – предложил я, но он лишь покачал головой.

– Лошадь. Вода. Ты известен своей непокорностью, и я уверен, что Молния уже рассказал тебе всю историю со своей позиции.

– Да, это так.

– Я ненавижу его. И его проклятую жадность – он хочет, чтобы вся Авия стала Микуотером, а нам ничего не осталось. Это я тоже ненавижу. Пес. Кормушка. Проблема в том, что в любом споре люди делают свой выбор в пользу более богатой стороны. Я знаю, что меня не поддержат. Он богат и громогласен. И хотя я стою на своем, меня никто не слушает. Голова. Стена.

– Я бы назвал это не просто жадностью, а стяжательством.

– Что?

– Я понимаю, какова твоя позиция в этой истории. И она гораздо более обоснованна, чем у Молнии.

– Правда?

– Смотри сам. Он продал Перегрин твоему отцу в засуху восьмидесятых годов шестнадцатого века. По мне, это честная сделка. На самом деле это достойно презрения – так долго испытывать раскаяние в содеянном, и это наверняка влияет на его оценку ситуации. Каждый знает, как отчаянно Молния пытается сохранить Микуотер, веря, что он отдает долг своей семье. У меня нет семьи, поэтому я плохо понимаю эту его потребность. Остальное меня не интересует. Мы, риданнцы, не очень-то любознательны. То, что происходит между тобой и Атой, – ваше личное дело.

– О да. – На его указательном пальце блестело потускневшее золотое кольцо. – По крайней мере, у меня есть жена. Птица. Рука.

Я искоса взглянул на него своими кошачьими глазами. Он не мог выдержать этого взгляда. Когда я жил в Хасилите, я всегда старался ни с кем не пересекаться взглядами. Проходя мимо людей на улице, я всегда смотрел в землю. Больше всего я хотел, чтобы меня не замечали, ибо в противном случае на меня сначала ошеломленно смотрели, а потом начинали обзывать или, хуже того, забрасывать камнями. Теперь, похоже, моя инаковость стала моей сильной стороной.

– Могу я положиться на тебя в борьбе против Насекомых?

– Конечно, бродяга. На землях за пределами Рейчизуотера. Безопасность. Количество.

– Теперь ты говоришь как Станиэль.

Вы читаете Год нашей войны
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату