— Здесь любой чёрт себе ногу сломит.
— Да, даже сантехник тут путался как в лесу!
— Слушай, — вдруг замерла девушка. — А как я легко вспомнила, что было раньше. Это оно? Вспоминание себя?
— Да, — подтвердил Антон. — Это замечательно.
Он нырнул в первую потайную дверь, прошёл к гобелену. Там за пологом под искусной имитацией розетки было укрыто гнездо замка. Чёрный достал из подсумка массивный ключ. Это был универсальный ключ — он подходил к дверям поездов, электричек, а также метрополитена, даже метро-два. Антон взглянул на торец ключа и улыбнулся — на срезе зиял равносторонний треугольник. Этот ключ он нашёл в далёком детстве и с тех пор всё время таскал с собой. Время от времени ключ действительно пригождался. Он вошёл в библиотеку, по совместительству представлявшую собой и его кабинет. Кабинет выдержал всё, холода не тронули ни трубы, ни радиатор, это было единственное место, куда не проник любопытный взор Гоши- сантехника. Антон плюхнулся в кожаное кресло и потянулся.
В Париже они с Лоренцей поселились на улице Сен-Клод в окраинном районе Марэ. Особняк стоит до сих пор, укрытый в глубине глухого одичавшего сада. В верхнем этаже дома он оборудовал лабораторию, поставил атанор — алхимическую печь. Обычно он работал ночами. Запоздалые прохожие, замечавшие пробивающийся сквозь ветви деревьев слабый свет, суеверно крестились. Те, кому повезло увидеть лабораторию изнутри, попадали в диковинную обстановку времён Парацельса, их окружали целые батареи пузырьков со всевозможными бальзамами и эликсирами, пятиугольники и треугольники с мистическими знаками, чучела змей, и тут же буссоль и дерево Дианы. В воздухе густо пахло снадобьями. На полках теснились книги, возглавляемые «Изумрудной Скрижалью» Гермеса Трисмегиста, лежали светящиеся камни. А посреди этого великолепия высился огромный атанор, в пламени которого, как говорили самые отъявленные фантазёры, они не раз видели танцующую саламандру.
Здешний кабинет-библиотека был небольшим. Протянув руки в стороны, можно было без труда коснуться кончиками пальцев противоположных стен. Кажется, Антон подсознательно сделал его по образцу своей походной кареты — мобильного рабочего кабинета, где также были и книги, и эликсиры, ведь он тогда был лекарем. Под стеной он поставил древний письменный стол, от которого к потолку шли полки с рядами книг. Книгам была отдана и соседняя стена, они занимали её полностью. Под потолком параллельно полкам шёл карниз с лампочками подсветки. Этажерка с неформатными старинными изданиями поместилась в противоположном углу, возле окна. У окна же была поставлена полка, где Антон собирал различные статуэтки, привезённые из заграничных поездок. Иногда ему удавалось добыть настоящие археологические редкости. Под полкой притулился неприметный шкафчик — сейф для бумаг и документов. Окно закрывали непроницаемые для света чёрные шторы, хотя оно выходило задом и из него открывался милейший вид на сад с альпийской горкой, искусственным водоёмом и таинственным гротом в дальнем углу.
Антон окинул взглядом поверхность стола. Хрустальный шар, человеческий череп, большая свеча, старинный письменный прибор и к нему перья, нож для бумаги, чернильница, огниво — всё было на своих местах. Он удовлетворённо улыбнулся.
За многие годы в библиотеке скопилось изрядное количество редких книг. Антон и сам не заметил, как, прикупая то одно, то другое, он собрал приличную коллекцию оккультной литературы. Тут были книги по эзотерике, мистике, каббале, теософии, алхимии, практической магии, хиромантии, астрологии, нумерологии. Среди них встречались настоящие раритеты на разных языках: гримуары Парацельса, Папюса, папы Гонория. Конечно, были книги по религиоведению, первоисточники основных мировых религий. Несколько энциклопедий по символам. Отдельный раздел занимали издания по аномальным явлениям и уфологии, но их было немного, не так много существует книг по этим вопросам, которым следует доверять, разве что материалам расследований необычных явлений. Здесь же стояли и сборники рассказов об интересных нестандартных случаях. Дальше шли разделы по истории и научной фантастике. Сейчас Антон заворожено взирал на свою библиотеку, как будто увидел её впервые. Вдруг его посетило странное чувство, что чего-то в ней не хватает. Он пробежался взглядом по корешкам книг. Точно! У него была «DE MAGIA LIBER» Antonii de Haen 1774 года издания, некогда он приобрёл её в Венеции. Где же она? Чёрный поднялся, прошёл к этажерке, пересмотрел, что стояло на ней, но этой книги не обнаружил. Он задумчиво покрутил хвост, потом хлопнул себя по лбу. Конечно! Он же давал её почитать Люминосу, когда тот тоже увлёкся алхимией, и так и оставил её «на хранении». Это было лет восемь назад. Так что книга до сих пор у него.
Чёрный успокоился, решил, что вскорости непременно её заберёт, потом взял толстую книжку и, проведя пальцем по буквенным закладкам на страницах, открыл в заинтересовавшем его месте.
Ага, треугольники! «Простейший геометрический символический знак. Не каждый треугольник несёт символическое значение». Ну, это понятно! «В древних культурах упоминается „женский срамной треугольник“, вершина которого направлена вниз, а из неё выходит вертикальная линия. Также треугольники с вершиной, направленной вниз, считались символами воды, а с направленной вверх — огня». «Что-то часто стал появляться огонь», — подумал Антон, берясь за другую книгу.
«Равносторонний треугольник, направленный вершиной вниз, называется треугольником инволюции. Это лунный символ и имеет символику женского начала, плодовитости, воды, природы, тела и всего физического. Символизирует Великую Мать как родительницу, божественную милость». Это уже оккультная философия пошла. Он открыл следующую. Копаться в настоящих бумажных книгах было гораздо увлекательнее, чем в Интернете, это занятие затягивало.
«В философской системе Пифагора греческая буква „дельта“ из-за её треугольной формы считается символом создания космоса». О как! Круто брал Пифагор.
«В тибетском тантризме комбинация двух равносторонних треугольников в виде гексаграммы представляла собой „проникновение в женственное мужского огня“» — похожее толкование он встречал и в западном оккультизме, с небольшим сдвигом акцентов.
«В Древнем Египте символизировал Триаду: Озирис как начало, Исида как середина или хранилище, а Гор как завершение» — в общем, тоже в одном знаке весь мир и вся история мира, движение времён от начала к концу. Интересно.
В Мексике треугольник обозначал год, а в индуизме символизировал дарующую жизнь богиню Дургу, ипостась Кали.
«У христиан треугольник с вершиной вверх стал знаком бога. В треугольник они стали помещать глаз. Та же символика в иудаизме». Ну, это понятно, наследственное. Глаз обозначает всевидящий глаз бога. Известен талисман «Божественное око». Антон невольно скосил глаза на кольцо, подмигнул Глазу Дракона. Камень загадочно мерцал при неярком свете лампочек подсветки. «Иногда изображается с лучами, идущими от центра, в таком варианте называется Дельта Лучезарная».
А вот у масонов это символ главы ложи и знак старшего мастера. Тоже неплохо.
Алхимики выразили через треугольник все четыре стихии: огонь-вода, как и в древности, земля — усечённой вершиной вниз, воздух — усечённой вершиной вверх. Одним знаком управились. Впрочем, это-то Антон знал.
У Чёрного просто разбегались глаза, он дорвался до книг и теперь не знал, за что схватиться. Почти во всех книгах были разнообразные треугольники, иногда с глазом, иногда с лучами. С чего же начать? Видимо, с начала.
— Матрёшка, будь ласка, завари кофе! — крикнул Антон, оглядев выбранную стопку книг. — Покрепче, пожалуйста.
— Получи! — Вскоре девушка проскользнула в кабинет с кружкой парящего ароматного напитка. — Ой, сколько книжек!
— Подожди, Матрёш, потом всё покажу, дай подумать.
— Хорошо, — на удивление послушно согласилась она и вышла.
Кофе благоухал на столе, Антон запалил кусочек попавшего под руку благовония, удобно устроился в кресле и задумался. «Итак, с древнейших времён до наших дней знак треугольника соотносили с женщиной, огнём, космосом, божеством и временем. Всё это можно соединить в едином понятии Кали. Это имя впервые встречается в Ригведе. Седой сказал, что дома мы найдём то, что нам поможет. Ну что ж, вот Ригведа, тёмно-зелёная книжка прямо напротив стола».