озерца, буквально сдавленного берегами, бурно поросшими разнотравьем. Дейрдре вытащила бутылку со свежей охлажденной водой и достала из бардачка пластмассовые чашки. Это были привычные действия, которые она совершала несчетное количество раз. И в то же время это было чем-то абсолютно новым: каждое движение давалось с трудом Фиона достала флейту и начала что-то наигрывать. Роберт вздрогнул и расплескал воду, облив свое правое колено.
— Прекрати сейчас же! Откуда это взялось?
— Я не знаю. Само пришло ко мне, как и тогда… Спустилось откуда-то!
Дейрдре сдержанно-спокойным тоном сказала:
— Фиона, выброси это из головы.
— Вряд ли я смогу.
Наконец они миновали Чериотские холмы и устремились к Гекзаму.
Припарковав машину напротив отеля, Дейрдре взглянула на залитый светом фасад аббатства.
— Мы справились с этим. — Роберт говорил таким тоном, как если бы их всю дорогу преследовали дикие горцы и все грабители Бордера. — Благодарите Бога за то, что это ужасное место осталось позади.
Он попытался вернуться к своему нормальному состоянию, превратить кошмар прошлой ночи в шутку:
— Во всяком случае, на следующий год мы постараемся отделаться от этого поручения.
— Да они и не ждут тебя на следующий год, папа. Но один из нас должен вернуться.
Роберт обернулся и посмотрел Фионе в глаза. Это были уже не глаза его дочери. Сквозь матовый блеск их светился мрачный, настойчивый вызов.
— Ты же не хочешь сказать, что…
— Я вернусь на следующий год. Так надо.
— Но это безумие! Я ни за что тебя не отпущу.
— Это неверно, папа! Кто-то должен поддерживать музыку, пульсирующую в его сердце.
— Глупости! Ты просто переутомилась! Жена дотронулась до его руки:
— Роберт, ты вряд ли сможешь ее остановить.
— Один из нас должен вернуться, — повторила Фиона, — и это буду я.
— Только через мой труп!
Дейрдре улыбнулась. В ее глазах светилась бесконечная любовь и бесконечная печаль. Сознание неизбежности происходящего снизошло на нее, как серый туман опустился на западные озера…
— Дорогой Роберт, я боюсь, что это еще не самое худшее.
Мэнли Уэйд Веллман
Честель
— Ну почему вы никак не хотите оставить графа Дракулу покоиться с миром? — с ухмылкой на широком лице вопрошал Ли Коббет. Их было пятеро, они собрались в гостиной номера судьи Кейта Хилари Персиванта на Централ-Парк-Вест. Сам судья восседал в кресле с бокалом вина в крупной старческой руке. Сегодня он отмечал свой восемьдесят седьмой день рождения, но его голубые глаза оставались все такими же ясными и пронзительными, на массивном лице играл румянец, лишь по-прежнему густые шевелюра и усы из некогда рыжевато-коричневых сделались снежно-белыми. В своем сшитом на заказ костюме Персивант все еще выглядел мощным и широкоплечим.
Коренастый Ли Коббет был одет в пиджак и брюки, почти такие же коричневые, как и его лицо, рядом с ним сидела Лорел Парчер, миниатюрная юная девушка с рыжевато-каштановыми волосами. Помимо них в комнате присутствовали щеголеватый Фил Драмм, продюсер летнего театра, и Изабель Аррингтон из телеграфной службы новостей. Одетая в дорогой костюм блондинка Изабель курила темную сигарету с белым мундштуком, а ее перо не останавливалось ни на минуту.
— Дракула жив, так же как и Шерлок Холмс, — не сдавался Драмм. — Все эти вновь появляющиеся пьесы, фильмы…
— Вашему мюзиклу в любом случае придется воскрешать умершего, — прокомментировал Коббет, отпивая из своего стакана. — И каков коронный номер, Фил? «Час чеснока»? «Кровь, кровь, аллилуйя»?
— Ли, где твое христианское милосердие? — вступился за Драмма Персивант. — Как-никак, мисс Аррингтон пришла сюда, чтобы взять у меня интервью. Налейте даме вина и дайте мне, наконец, ответить на ее вопросы.
— Замечания мистера Коббета тоже весьма интересны, — произнесла Изабель своим тягучим грудным голосом. — Он известный специалист в области сверхъестественного.
— Возможно, — признал Коббет. — И у мисс Парчер тоже есть определенный опыт. Но настоящий специалист здесь судья Персивант, он автор «Вампирикона».
— Я читала издание в мягкой обложке, — сказала Аррингтон. — Фил, там упоминаются различные коннектикутские легенды, касающиеся вампиров. Вы ставите в этой местности свое шоу. Еще раз — как называется тот город?
— Деслоу, — ответил продюсер. — Сейчас мы как раз превращаем в театр один прекрасный каменный амбар. Я пригласил Ли и мисс Парчер посмотреть.
Журналистка взглянула на Драмма:
— Деслоу — это курорт?
