«Соболи-то! Наши!Ишь куда, сердечных, их упекли».41Этак зажил в Москве,Уже знаемой им когда-то,Обменялся визитамиС тузамиГрада сего.Секретарь всё допрашивал: «Как?»— «Скучновато…Ну, а впрочем, вглядеться,Так ничего…»«Ну, а впрочем, вглядеться, так…»Так на рассветеВглядывается хмурый, ушастый сыч…..Провожатый — обжилсяВ синицынской каретеИ обвык,Собакой приставший хлыщ.И однажды,Букет заказав подороже,Заглянул в глаза Артемию:«Нельзя!Всё же, понимаете, Артемий Федулыч, всё же,Хоть захудавшие, а князья».42Но АртемиюПонравилась нежданно фамилья:«Синицын к Горлицыным!»Он сказал: «Ускорь».Пара серых в яблоках,Морды мыля,Понесла ихНа рысяхПо Тверской.Хлыщ заранееПодготовил встречу как надо,Подмигнул:«Золотопромышленник! Миллионер!»И пропахшая шубамиПередней прохладаИх встречала торжественно,На особый манер.Глаженый лакей,Пудреный, гладколицый,Карточки на серебряный принял поднос,В залы прошелИ «Господин Синицын»Басом внушительнейшим произнес.43«Просить!»…………………………………………………..Мадам Горлицына, просто мадам,Фелица Дмитриевна — тень Фелицы —Накопила одышку,Но к сорока трем годамВсё еще по паркету ходила львицей.Кутежом,Прокученными деньгамиОт нее разило,«Катьками», загубленными зазря.Вовремя Фелица сообразила —Выкрасила волосы,Бросила якоря.Вовремя Фелица сообразила —Тщеславия и шика последний заслон —Дом оставила,Где дочь растилаИ держалаЛитературный салон.44Здесь бывалВнимательный к обедам мужчина,