И теперь, На крепкой плахе сидя, То ль в раздумье, То ль в какой обиде, Щуря глаз тяжелый, Наперед Знал иль нет, Кто за версту обходом По садам зеленым, огородам Легкою стопой к нему идет? Стукнула калитка, Дверь открыта, По двору мелькнула — шито-крыто, Половицы пробирает дрожь: Входит в избу Настя Стегунова, Полымем Горят на ней обновы… — Здравствуй, дядя Костя, Как живешь? И стоит — Высокая, рябая, Кофта на ней дышит голубая, Кружевной платок Зажат в руке. Шаль с двойной турецкою каймою, Газовый порхун — он сам собою, Туфли на французском каблуке. Плоть свою могучую одела, Как могла… — А я к тебе по делу. Уж давно душа моя горит, Не пришла, Когда б не этот случай, Свет давно мне, девушке, наскучил, Колдуну Настасья говорит. — Вся деревня В зелени, в июле, Избы наши в вишне потонули, Свищут вечерами соловьи, Голосисты жаворонки в поле, Колосиста рожь… Не оттого ли Жарче слезы девичьи мои? Уж как выйдут Вечером туманы, Запоют заветные баяны На зеленых выгонах. И тут Парни — бригадиры, трактористы — Танцевать тустеп и польку чисто Всех моих подружек разберут. Только я одна стоять останусь, Ни худым, Ни милым не достанусь — Надломили яблоню в саду! Кто полюбит горькую, рябую? Сорву с себя кофту голубую, Сниму серьги, косу разведу. Сон нейдет, Не спится мне в постели, Всё хочу, чтоб соловьи не пели, Чтобы резеда не расцвела… Восемь суток Плакала, не ела, От бессонья вовсе почернела, Крепкий уксус с водкою пила. Я давно разгневалась на бога. Я ему поверила немного, Я ему — Покаялась, сычу! И к тебе пришла сюда Не в гости — С низкой моей просьбой: Дядя Костя, Приворот-травы теперь хочу. …Служит колдуну его наука, Говорит он громко Насте: — Ну-ка, Дай мне блюдце белое сюда. — Дунул-плюнул, Налил в блюдце воду, — Будто летом в тихую погоду
