Закачалась круглая вода. — Что ты видишь, Настя? — Даль какая! Паруса летят по ней, мелькая, Камыши Куда ни кинешь взгляд… — Что ты видишь? — Вижу воду снова. — Что ты видишь, Настя Стегунова? — Вижу, гуси-лебеди летят! Служит колдуну его наука. Говорит он тихо Насте: — Ну-ка, Не мешай, Не балуй, Отойди. Всё содею, что ты захотела. А пока что сделано полдела, Дело будет, Девка, Впереди. Всё содею — Нужно только взяться. — Тут загоготал он. — Гуси-братцы, Вам привет от утки и сыча! — …Поднимались Колдовские силы, Пролетали гуси белокрылы, Отвечали гуси гогоча! — Загляни-ка, Настя Стегунова, Что ты видишь? — Вижу воду снова, А по ней Плывет Двенадцать роз. — Кончено! — Сказал колдун. — Довольно, Натрудил глаза над блюдцем — больно. Надо Поступать тебе В колхоз. Триста дней работай без отказу, Триста — Не отлынивай ни разу, Не жалея крепких рук своих. Как сказал — Всё сбудется, не бойся. Ни о чем теперь не беспокойся. Будет тебе к осени жених! Красноярское — Село большое, Что ты всё глядишься в волны, стоя Над рекой, на самой крутизне? Ночи пролетают — синедуги, Листья осыпаются в испуге, Рыбы Шевелят крылом во сне. Тучи раздвигая и шатаясь, Красным сарафаном прикрываясь, Проступает бабий лик луны — Август, август! Тихо сквозь ненастье В ясном небе вызвездило счастье… Чтой-то стали ночи холодны. Зимы ль снятся лету? Иль старинный Грустный зов полночный журавлиный? Или кто кого недолюбил? Август, август! Налюбиться не дал Тем, кто в холоду твоем изведал Лунный, бабий, окаянный пыл. Горячи, не тягостны работы, У Настасьи полный рот заботы, Все колосья кланяются ей, Все ее исполнятся желанья, Триста дней проходят, как сказанье, Мимо пролетают триста дней!
