всё». Но, как назло, ей не удалось придумать сразу те самые слова, которые могли бы изменить выражение его глаз.

– Хватит, хватит, малыш… Ты знаешь, что есть такие шутки, которых я не выношу…

Её собственный голос показался ей неубедительным и неискренним. «Как неудачно я это сказала… Прямо как в плохой пьесе…» Было половина одиннадцатого, солнце добралось до разделявшего их стола, и накрашенные ногти Леа сверкнули в его лучах. Но луч упал и на её большие красивые руки, высветил на их мягкой, вялой коже сложные переплетения, концентрические борозды, миниатюрные параллелограммы, подобные тем, что остаются после дождя на подсохшей глинистой почве. Леа с рассеянным видом потёрла ладони и повернула голову в сторону улицы, чтобы отвлечь внимание Ангела, но он продолжал смотреть на неё, точно побитая собака. Внезапно он схватил её стыдливые руки, которые делали вид, будто играют с кончиком пояса, поцеловал их раз, другой, прижался к ним щекой, зашептал:

– О Нунун!.. Бедная моя Нунун…

– Оставь меня, – вскричала она с необъяснимым гневом, вырывая у него руки.

Ей понадобилось мгновение, чтобы овладеть собой и ужаснуться своей слабости: она чуть было не разрыдалась. Как только она смогла говорить, она заговорила и даже улыбнулась:

– Так значит, теперь ты меня жалеешь? Но ведь ты только что обвинял меня.

– Я был неправ, – признал он смиренно. – Ты, ты была для меня…

И он жестом показал, что не в состоянии найти слов, достойных её.

– Была!.. – повторила она язвительно. – Да ты прямо надгробную речь произносишь, мальчик мой!

– Ну что ты говоришь… – сказал он с упрёком. Он покачал головой, и она прекрасно поняла, что ей не удастся его обидеть. Она напряглась всем телом и изо всех сил старалась обуздать свои мысли с помощью одних и тех же слов, которые твердила про себя: «Он здесь, передо мной… Полно, он всё ещё здесь… Он в пределах досягаемости… Но разве на самом деле он здесь?..»

Как она ни стремилась подчинить свои мысли этим ритмическим заклинаниям, они всё же вырвались наружу тяжёлым внутренним стоном: «Ах, пусть мне вернут, пусть мне вернут хотя бы то мгновение, когда я сказала ему: 'Хочешь ещё гренок, Ангел?' Это мгновение ещё совсем рядом с нами, оно не потеряно навсегда, оно ещё не ушло в прошлое! Мы начнём всё сначала с этого самого мгновения, а то немногое, что произошло потом, не имеет значения, я сотру это, сотру… Я буду разговаривать с ним так, словно этих нескольких минут вообще не было. Так о чём я буду разговаривать с ним? Да, об отъезде, о чемоданах…»

Она действительно заговорила, но сказала совершенно другое:

– Мне ясно… Да, теперь мне ясно, что я не могу обращаться как с настоящим мужчиной с человеком, который способен из-за своей мягкотелости привести в смятение сразу двух женщин. Ты думаешь, я ничего не понимаю? Что касается путешествий, то ты предпочитаешь далеко не ездить, не так ли? Вчера – Нёйи, сегодня – здесь, ну а завтра… Так где же завтра? Опять здесь? Нет, нет, дорогой, нет необходимости лгать мне, у тебя вид приговорённого к смерти, тут тебе не обмануть даже женщину поглупей меня, вроде той, что ждёт тебя там…

Она резко взмахнула рукой, указывая в направлении Нёйи и опрокинув блюдо с печеньем, которое Ангел тут же поднял. По мере того как она говорила, боль её всё возрастала и превратилась в мучительное, агрессивное и ревнивое горе, болтливое горе молодой женщины. Щёки её стали пунцово-красными, прядка волос, завитая щипцами, спустилась на затылок, точно маленькая высохшая змейка.

– Даже её, даже свою жену ты не всегда застанешь дома, когда вздумаешь вернуться. С женщинами, милый мой, никогда не знаешь, в какой момент они ловятся на крючок, а уж тем более – когда с него срываются!.. Ты заставишь Шарлотту стеречь её, да? Что ж, неплохая мысль! Ах, как же я посмеюсь в тот день, когда…

Ангел поднялся, бледный и серьёзный:

– Нунун!

– Что – Нунун? Что – Нунун? Неужели ты думаешь, что сумеешь меня напугать? Ах, значит, ты собираешься действовать по своему разумению? Действуй! Ты далеко уйдёшь с дочерью Мари-Лор! Но учти: хотя у неё нет плеч и совершенно плоско сзади, это не помешает ей…

– Я запрещаю тебе, Нунун…

Он схватил её за плечи, но ей удалось встать, она с силой вырвалась из его рук и рассмеялась каким-то хриплым смехом:

– Ну, конечно! «Я запрещаю тебе, не смей говорить ни слова о моей жене!» Так ведь?

Он обогнул стол и подошёл прямо к ней, дрожа от возмущения:

– Нет! Я запрещаю тебе, надеюсь, ты хорошо меня слышишь, я запрещаю тебе портить мою Нунун!

Она отпрянула в глубь комнаты, бормоча:

– То есть как?.. Что это значит?..

Он шёл за ней следом, словно намереваясь наказать её.

– Да, запрещаю! Разве так должна разговаривать моя Нунун? Что это такое? Мерзкие жалкие уколы в жанре госпожи Пелу? И это говоришь ты, ты, Нунун? – Он гордо откинул голову назад. – Нет, я знаю, как должна говорить моя Нунун! Я знаю, как должна она думать! У меня было время это узнать. Я не забыл тот день, совсем незадолго до свадьбы, когда ты сказала мне: «По крайней мере, не будь злым… Постарайся не причинять ей боль… У меня такое впечатление, что лань бросают на растерзание борзой…» Вот твои слова. В них – вся ты! И накануне моей свадьбы, когда я удрал к тебе, ты помнишь, ты мне сказала… – Голос его сорвался, и всё лицо просияло при этом воспоминании. – «Иди, Ангел…» – Он положил руки Леа на плечи. – И даже этой ночью, – вновь заговорил он, разве ты прежде всего не спросила меня о том, не сделал ли я там чего плохого? Вот такой я тебя знал, моя Нунун, такой полюбил. И даже если нам суждено расстаться, неужели из-за этого ты станешь похожа на других женщин?..

Она смутно угадывала, что он хитрит, прячется за этими дифирамбами, и села, закрыв лицо руками.

– Как ты жесток, как ты жесток… – запинаясь пробормотала она. – Зачем ты вернулся?.. Я была так спокойна, я так привыкла…

Она поняла, что говорит неправду, и остановилась.

– А я – нет! – отвечал Ангел. – Я вернулся потому, что… потому, что…

Он развёл руками, потом уронил их, потом снова поднял вверх:

– Потому что я больше не мог обходиться без тебя, и нечего тут искать другое объяснение.

На мгновение они замолчали.

Она смотрела, поникнув, на этого нетерпеливого молодого человека, белого, точно чайка, чьи лёгкие ноги и раскрытые руки, казалось, были готовы к полёту…

Вы читаете Ангел мой
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×