Господи, это был просто сон. Всего лишь бредовый, кошмарный сон.
В комнате тихой мелодией прозвучал вызов комма. На определителе высветился номер Авеля Роя, государственного прокурора Эвена.
— Слушаю. — При взгляде на номер всё тело Рауля пронизала дрожь. Эру, почему некоторые сны не желают исчезнуть из памяти?!
Видео Авель не включил. Голос его был хриплым, как будто он пытался говорить через кашель.
— Рауль, мне интересно, какого чёрта… — Он снова прокашлялся. — За что вы хотите меня убить?
— Откуда вы взяли? — Рауль снова откинулся на подушку.
— Я просыпаюсь от приступа боли и чувствую контакт с вами… настолько явный, что, кажется, — я вижу вас в лицо. Вам не кажется, что есть другие способы от меня избавиться?
— Авель, — проникновенно сказал Рауль, приблизившись к зоне визуального приёма, — поверьте, я не ищу контакта с вами. Лучше примите снотворное, а завтра пройдите медобследование.
— Меня никогда прежде не мучили кошмары, — сказал голос Авеля через несколько секунд. — Если у вас есть ко мне претензии или рекомендации, лучше изложите их прямо. — Голос Авеля стал ещё более хриплым. — Спокойной ночи.
Прокурор отключился.
— Авель, погодите! — Рауль возобновил вызов. — Расскажите хотя бы, что вам приснилось?
Авель ответил не сразу.
— Мне снились вы.
— Это я уже понял. А подробнее? Я что, хотел вас убить, там, в этом сне?
— Я видел во сне ваше лицо, как в полутьме… и проснулся от резкого приступа боли. Вы тянулись ко мне… трудно объяснить. Словно хотели схватить, сжечь, уничтожить… Я полагаю, вы понимаете, о чём речь.
— Авель, погодите с выводами. — Рауль задумчиво обхватил подбородок пальцами. — А ведь мне тоже снился сон. Кошмар. Причём с вашим участием. Правда, в нём всё было наоборот — там именно вы убивали меня… Да, похоже, обследование стоит пройти нам обоим.
— А можно полюбопытствовать, — Авель усмехнулся, — как именно я вас там убивал?
— Вы объявили меня узурпатором и посадили на электрический стул, — ответил Рауль. — И разумеется, я не испытывал к вам приязни за подобную акцию.
— А почему я это сделал, вы не помните? На каких основаниях?
— Отчего же, прекрасно помню. Вы заявили, что я не кто иной, как Нарелин Эльве, монгрел, пет и преступник.
Авель закашлялся и долго не мог прийти в себя.
— Ну это уж слишком! — сказал он, когда ему удалось совладать с голосом. — Всему есть предел. Вы слишком много работаете, Рауль. Выпейте бокал вина и выспитесь как следует. Может быть, тогда перестанете видеть сны, опасные для окружающих…
— К сожалению, я не умею контролировать свои сны. Но за совет спасибо, я так и поступлю. — Рауль помолчал немного и добавил: — Я отменю назначенные сегодня до полудня мероприятия… Там всё равно нет ничего срочного. Вы правы, Авель, мне действительно нужно как следует отдохнуть, тем более что скоро предстоит выступать на Совете Федерации… И вот что ещё. Меня беспокоит, что в этом сне мы были врагами. Не хочу, чтобы это отношение у вас закреплялось. Пусть мы и не близкие друзья, но я ваш союзник, а не враг. Пожалуй, теперь всё. Спите, Авель… Думаю, в эту ночь кошмары нам больше не приснятся.
— Забудьте об этом глупом сне, — посоветовал Авель. — Если хотите, мы можем завтра встретиться, чтобы вы окончательно успокоились. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Авель. — Рауль улыбнулся ему почти уже искренне.
Заседание Совета, спустя несколько дней проходившее на Терре, действительно было для Эвена крайне важным. Решался вопрос о внедрении Транспортной Сети на планетах Федерации. Проект, начавшийся три года назад, был встречен с опасением — слишком он был необычен; впрочем, его выгода была явной.
Зал заседаний был переполнен. Сотни лиц; со многими здесь Рауль был давно знаком лично, и практически с каждым приходилось работать. Представители независимых миров, подобных Эвену, посланцы федеральных планет, друзья и противники, и откровенные враги… Клео в одном из секторов; он чуть заметно улыбается — похоже, доклад воспримут благожелательно. Доходы нужны всем, а язык цифр доступен каждому…
— Итак, — говорил Рауль, и сбоку от него высвечивалась очередная диаграмма, — вы можете убедиться, что внедрение Транспортной Сети приведёт к резкому падению расходов на межзвёздные перевозки и высвобождению средств, которые можно будет направить в отрасли, терпящие недостаток финансирования. Напоминаю, что нами уже достигнута договорённость с правлением Скай-Лайн и пяти крупнейших транспортных компаний, согласно которой они будут представлять в своих мирах интересы ТС…
Внутри снова шевельнулся Зверик. Раулю на миг показалось, что симбионт смотрит вокруг через его, Рауля, глаза, смотрит испуганно и растерянно, как настоящий котёнок, вдруг попавший в толпу огромных, страшных, громких! — убежать, спрятаться… Да что же с ним такое! Не сейчас, маленький, успокойся, всё хорошо, это наши друзья, я почти закончил, и скоро мы поедем домой…
Рауль продолжил:
— Я уже говорил о культурных и экономических связях, которые приведут к обогащению нашей цивилизации новыми технологиями и достижениями. Мы подготовили обширные информационные материалы, с которыми вы можете ознакомиться и сделать самостоятельные выводы. Я хочу, чтобы вы убедились: сотрудничество с многочисленными структурами другой вселенной означает новый этап в развитии человечества и не несёт опасности для стабильности наших государств…
Что-то внутри Рауля сильно толкнулось в грудь — внезапно, без всякой причины. На миг ему передалась дикая паника симбионта — почему у Зверика паника, отчего?! Рауль пошатнулся, едва устояв на ногах.
Ещё удар — изнутри! И сразу же, без промежутка, тело захлестнуло раскалённой волной, мир обрушился в круговерть темноты, и последней вспышкой мелькнуло — золотистый свет старинных светильников на стенах, и вот уже на лицо падают чёрные пряди…
Не золотые, а чёрные.
— Никак не очухается, гадёныш, — произнёс рядом знакомый голос — Можно что-то сделать?
Сознание снова меркло.
«Не понимаю… Куда пропал постоянный привычный внутренний диалог? Что со мной?»
Пустота, в которой нет ничего: ни знакомых ощущений, ни голосов. Словно разом отрубили большую часть чувств.
И симбионта нет тоже.
На несколько мгновений Нарелина охватила паника. «Зверик! — закричал он отчаянной мыслью. — Ну Зверик же, где ты?!!»
Молчание. Только отголоском, где-то вдали, как будто котёнок заплакал, жалобно, чуть слышно. И всё стихло. Господи, где симбионт?! Что произошло?
И проверьте на всякий случай фиксаторы, — приказал голос.
— Да, госпожа Трём.
Нарелин попытался открыть глаза, и это получилось неожиданно легко. Он уже внутренне приготовился, что будет трудно, плохо… но нет. Тела он не ощущал совершенно.
Госпожа Трём. Джения, жена Томаса Грема. На Совете она не присутствовала, но, несомненно, наблюдала. Изящная и на вид молодая, пышные каштановые волосы обрамляют симпатичное лицо, на губах нежно-розовая помада… Похоже, к этой встрече Джения основательно подготовилась.
— Джения? — произнёс он удивлённо.