Среди собравшихся в зале гоблинов, гремлинов, карликов и бесенят пробежал шепоток изумления.
— Мимик, ты получишь такую награду, какой не получал еще ни один гоблин в истории нашего королевства, — произнес Донг. — Ты и впрямь лучший мастер-техник всего королевства.
Мимик с благодарностью поклонился.
— Я выражаю тебе свое восхищение, — сказал Донг Махадж-Мегонг с широкой улыбкой. — Скажи, что ты хотел бы получить в знак моей благожелательной поддержки?
— Если позволите, ваше величество, я хотел бы получить комнаты Лирри и все его имущество, — сказал Мимик с заученной легкостью. — В конце концов, он приобрел их благодаря моему таланту.
— Что ж, это почти справедливо! Повелеваю — да будет так. А что нам делать с этим идиотом Лирри?
Донг задал вопрос Мимику, однако ответила королю Гиник:
— Мне кажется, государь, у этого идиота Лирри в вашем городе полно долгов. Может, просто отдать его кредиторам?
Гвардейцы подхватили Лирри и подняли с пола. Теперь он наконец получит все, чего заслуживает.
Мы шагаем по опустошенной долине. Небо пылает, озаряя все вокруг алым сиянием. Над нами нависли густо-розовые тучи, опаленные огненным рассветом. Это место мне знакомо — и в то же время незнакомо. Пепел взлетает из-под ног и тут же уносится прочь, подхваченный горячим ветром. Мы на мгновение останавливаемся на краю ущелья, на дне которого серые воды лениво бьются о выступ скалы.
— Где мы, Траггет? — спрашиваю я своего спутника.
— В другом месте или эпохе, наверное, — отвечает он.
Инквизитор поворачивается и указывает на север.
— Я мог бы поклясться, что вон там Повелители Митлана. Я всю жизнь прожил у их подножия, но теперь эта гора почему-то ниже и выплевывает огонь и дым. Однако если это и впрямь Повелители Митлана, тогда мы — в Южных степях. Но... будь мы в Южных степях, вокруг было бы множество процветающих ферм Пира. А река внизу... Она течет туда, куда текла река Индунаэ.
— Возможно, мы видим далекое прошлое, — предполагаю я, — или даже будущее?
— А может, ни то и ни другое. — Траггет пожимает плечами. — Здесь столько непонятного, Гален. Трудно решить, с чего начать.
Я качаю головой и оглядываюсь.
— Ну, с чего бы мы ни начали, то и будет началом. И все равно здесь нет никого, кто заявил бы, что мы делаем не так.
На это Траггет смеется от души.
— Вот это да, — замечаю я. — Я и не знал, что ты умеешь смеяться. Похоже, мне нравится твой смех.
Траггет смущенно опускает глаза.
— Похоже, мне самому он нравится.
Мы идем на восток, туда, где вдалеке высится множество статуй — железные и бронзовые человеческие фигуры.
— Как Беркита? — спрашиваю я осторожно.
— Неплохо, учитывая сложившиеся обстоятельства, — не задумываясь отвечает Траггет, шагая по голой пыльной земле. — Правда, ей одиноко с тех пор, как ушел гном. Наверное, для гномов такое поведение в порядке вещей. Я никогда раньше не встречался с этим народцем, но мне говорили, что им нельзя доверять. Хочешь, чтобы я нашел его? Это важно?
— Наверняка у него были веские причины, чтобы уйти, — отвечаю я, — настолько честно, насколько могу себе позволить.
Я не хочу, чтобы Траггет искал Сефаса, поэтому тороплюсь сменить тему:
— Что ты думаешь о тех железных фигурах? Это чьи-то статуи?
Траггет останавливается, нахмурясь.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Инквизитор открывает рот, мгновение колеблется и наконец говорит:
— Гален, я вел странную, хотя и обеспеченную жизнь. Я вырос в Храме. О моих родителях не полагалось говорить, мое детство было обманом. Ко мне приводили других детей, чтобы я с ними играл, но никто из них не знал, кто я такой на самом деле. — Он пожимает плечами и смотрит на горизонт. — Наверное, я и сам не знал, кто я. Это нелегко — жить во лжи.
Может, и я тоже жил во лжи?
— Знаю, — отвечаю я. — Мы оба это знаем.
— Наверное, я просто никак не мог довериться кому-нибудь и почувствовать себя свободным. — Траггет грустно смотрит на меня. — Я всегда боялся, что моя тайна будет раскрыта, и всегда держался настороже. Ты понимаешь, о чем я?
— Понимаю.
Я тоже смотрю на горизонт.
— Странно, что мы пришли в такую странную и чужую землю, чтобы наконец обрести покой, — говорю я. — Раньше мне было ненавистно это место, а теперь я думаю — только здесь мы и можем быть честными и откровенными.
— Да, — отвечает Траггет и поворачивается ко мне. — Разве тебя это не тревожит?
— Еще как тревожит.
— И все-таки мы можем многому здесь научиться.
Я вздыхаю.
— Давай попробуем сделать кое-что прямо сейчас. Считай это небольшим подарком. Помнишь ту ночь, когда мы были в Цитадели Васски, только не в нынешней Цитадели?
— Да, — говорит Траггет. — Все дома были ниже, чем сейчас, и готовы были рухнуть. И там царила темнота.
Пока мы говорим, засыпанная пеплом равнина у нас под ногами покрывается высокой травой. Гора, изрыгающая огонь, вновь становится привычным двойным пиком — тихими Повелителями Митлана. Пылающее небо быстро гаснет, и когда исчезает солнце, наступает глубокая ночь.
— Мы стояли у основания башни. Кости мертвых подпирали стены...
Мир вокруг становится другим. Горы устремляются к нам и застывают на востоке. Вокруг встают обветшавшие стены Митанласа. Перед нами появляется покосившаяся башня.
Я не знаю, будет ли в этой башне крылатая женщина, но открываю дверь, и мы входим внутрь.
Я поворачиваюсь к Траггету.
— Я тогда спросил, как тебя зовут, помнишь?
— Да, и я сказал, что не могу ответить.
— Ты сказал, что ответишь, когда наступит подходящий момент.
— Да.
— Ну так сейчас, — говорю я, — момент самый что ни на есть подходящий!
