добродетелями» такими чертами характера, как доброта, справедливость, смелость, сдержанность и др. Можно быть гениальным врачом, талантливым музыкантом, одаренным спортсменом, да пусть даже искуснейшим карманником, не будучи морально добродетельным. Мастерство может быть использовано в дурных целях, нравственные добродетели — нет.
Делают ли Хауса блестящие диагностические навыки интеллектуально добродетельным человеком? В конце концов, он ведь выдающийся врач — спасает человеческие жизни. Но этого мало — необходимо обладать такими добродетелями, как объективность, строгое отношение к фактам, интеллектуальная смелость и интеллектуальная независимость. И обязательно искать истину ради нее самой, а не как средство достижения богатства или славы. Можно достичь высот в логическом мышлении и диагностике, не заботясь при этом об истине. Например, студенты могут освоить навыки дедуктивного и индуктивного рассуждения только из стремления получить хорошие оценки по курсу логики. Даже хорошими диагностами может двигать жажда денег или славы, а не стремление найти истину (впрочем, это не про Хауса). И потому, если человек не жаждет докопаться до истины, мы не можем назвать его интеллектуально добродетельным, каких бы вершин в своем деле он ни достиг. А теперь внимание — вопрос: добродетелен ли Хаус?
Наше определение добродетельности основывается на аристотелевской теории этических добродетелей.[131] По Аристотелю, добродетели есть разумные привычки желать и действовать уместным образом, то есть в соответствии со здравым смыслом. Чтобы быть добродетельным, человек должен совершать добродетельные поступки. Например, объективный человек прислушивается к чужому мнению, когда это уместно; тот, кто ведет себя иначе, необъективен. Благожелательный человек помогает другим, когда это уместно; тот, кто так не поступает, неблагожелателен.
Но недостаточно просто поступать так, как поступил бы добродетельный человек. Помогать другим недостаточно для того, чтобы быть благожелательным, и прислушиваться к чужому мнению недостаточно для того, чтобы считаться объективным, — надо при этом руководствоваться благими целями. Манипуляторы, например, выслушивают других, но ими движут личные цели, а не забота или поиск истины.
Все герои сериала «Доктор Хаус» временами поступают так, как поступили бы истинно добродетельные люди (но из этого еще не следует, что мы можем их таковыми назвать). Так, в эпизоде «Истории» Форман и Уилсон заботятся о бездомной и не вполне адекватной пациентке по имени Виктория и не хотят, чтобы она умерла в одиночестве. Виктория упоминает какого-то Джеймса; Форман и Уилсон догадываются, что это кто-то очень близкий ей, и отправляются на его поиски. (К сожалению, они обнаружат, что Джеймс, ребенок Виктории, погиб в автокатастрофе.) Но сама попытка показательна. В «Отцовстве» Чейз, рискуя собой, уводит с края крыши галлюцинирующего пациента. Он действует как мужественный человек. Хаус часто прислушивается к альтернативным диагнозам, которые предлагают члены его команды, а также Уилсон и Кадди, а значит поступает как объективный человек. В эпизоде «Любовь зла» Форман предполагает у пациента по имени Харви бактериальный эндокардит, а Чейз — аневризму, полученную в результате травмы. Появляется новая информация — врачи видят, как подруга Харви, Аннет, душит его, и выясняют, что Аннет — «госпожа», а Харви — мазохист с потребностью в подчинении и боли. Форман признает, что в свете открывшихся обстоятельств диагноз Чейза более вероятен. Форман ведет себя как интеллектуально мужественный человек — отказывается от своего первоначального диагноза.
Хаус — редкостный мизантроп. Временами он поступает так, как добродетельный человек никогда бы не поступил. Он неоправданно жесток с пациентами и их родственниками, со своими друзьями и коллегами. Он запросто оскорбляет людей и настолько черств, что в те редкие моменты, когда решает кому-то посочувствовать, зрители испытывают шок. Поскольку Хаус систематически поступает не как великодушный человек, его нельзя назвать великодушным. Диагност регулярно вторгается в
И хотя Хаус вечно ищет истину, проблемы собственной честности его не занимают. Он лжет Триттеру, лжет пациентам, лжет коллегам. Например, в эпизоде «Метод Сократа» он обманом добивается, чтобы хирург прооперировал его пациентку со слишком большой для операции опухолью. Поскольку он систематически поступает не как честный человек, его нельзя назвать честным.
Тут читатель может воскликнуть: «Ну не хватает Хаусу моральных добродетелей — подумаешь, новость! Вот если бы вы сказали, что Хаус не добродетелен интеллектуально…» Безусловно, с этим у Хауса все в порядке, и его мотивы нравственны — он ищет истину (решает головоломки) ради нее самой. Истина для него — не средство достижения какой-то другой цели, например богатства, славы или даже здоровья пациентов («Я просто решаю загадки. Спасение жизней — лишь побочный результат»). Хаус постоянно совершает интеллектуально добродетельные поступки рассматривает альтернативные гипотезы, защищает свои диагнозы и без устали добывает доказательства. Хаус производит впечатление образца интеллектуальной добродетели.
Однако античные философы, Платон с Аристотелем в особенности, утверждали, что человек либо наделен всеми добродетелями, либо не добродетелен в принципе — это так называемый тезис о единстве добродетелей. Этот тезис явно говорит, что раз Хаус не обладает всеми добродетелями сразу, то он вовсе их лишен.
С этой точки зрения патология характера нашего пациента носит системный характер. Все его личностные характеристики, моральные и интеллектуальные, инфицированы, поскольку взаимосвязаны. Жизнь — сложная штука, одна ситуация может поднять вопросы, затрагивающие не одну, а несколько добродетелей. Предположим, Кадди глубоко волнует судьба пациентки с отказом почек. Обязана ли она использовать служебное положение, чтобы передвинуть ее в начало списка кандидатов на трансплантацию, даже если медицинские основания для этого отсутствуют? Лиза должна одновременно относиться к пациентам сострадательно и справедливо — и понимать, что, как бы ей ни хотелось помочь пациентке, поставить ее в начало списка будет несправедливо по отношению к остальным кандидатам. Обе добродетели пересекаются, и, если Кадди проигнорирует права других людей, мы не сможем назвать ее ни благожелательной, ни справедливой. Каждая моральная добродетель неизбежно связана с другой, потому что сложные вопросы имеют тенденцию накладываться друг на друга.
То же самое можно сказать об интеллектуальных добродетелях. Так, в эпизоде «Куда ни кинь» Кэмерон предполагает у пациентки аллергию. Один из коллег считает, что она не права и у женщины аутоиммунное заболевание. Должна ли Кэмерон пересмотреть свое мнение, переключиться на альтернативный диагноз или отстаивать свое первоначальное предположение? Ответ зависит от контекста: кто из коллег предложил альтернативный диагноз, в какой области медицины он специализируется, действительно ли Кэмерон (она иммунолог и аллерголог) знает об аллергических заболеваниях больше него, насколько она уверена в своем диагнозе, были ли у нее разумные основания исключить аутоиммунное заболевание и т. д. Чтобы быть объективным, нужно избегать излишнего легковерия — то есть не рассматривать альтернативы, которые того не стоят, и уметь отстаивать собственные убеждения, что требует интеллектуальной смелости. В конце эпизода Хаус бранит Кэмерон за то, что не защищала свое мнение. Предположим, что он прав и Кэмерон проявила интеллектуальную трусость. Значит, она проявила еще и легковерие. Если человек не отстаивает свои убеждения, он не может считаться не только интеллектуально мужественным, но и объективным, интеллектуально независимым и внимательным к фактам. Значит, если одна из интеллектуальных добродетелей деформирована, деформированными окажутся все остальные.
Последнее, и самое важное: жизнь настолько сложна, что ее нравственная и интеллектуальная составляющие тесно взаимосвязаны. Примеров более чем достаточно. Рассмотрим простой случай