— Э? — по-стариковски отозвался Коффин.

— Раз уж мы забрались в такую даль, надо довести дело до конца. По этой скале, я думаю, можно забраться.

Коффин покачал головой.

— Я не смогу. Я едва стою на ногах.

Свобода скинул рюкзак на землю и присел возле него на корточки.

— Я полезу, — сказал он. — Я моложе, и у меня еще осталась капля энергии. Я смогу добраться до вершины и спуститься назад всего за полчаса или даже меньше. Так что у нас еще останется время, чтобы вернуться в каньон до темноты. Эти тучи настолько рассеивают свет, что сумерки длятся часами.

— Нет, Ян. Вы не должны. Джудит…

— Где эта поганая веревка?

— Ян, подождите хотя бы до завтра, — Коффин взял его за плечо. — Мы вернемся сюда завтра утром.

— Я уже говорил вам: до завтра здесь уже, возможно, ничего не останется. Во всяком случае, гарантий у нас нет. Ну-ка прикрепите этот фонарь мне на запястье. Где эти дурацкие шиповки?

Только поднявшись уже на несколько метров, Свобода начал думать, зачем все-таки это нужно? Безусловно, в этом не было никакого смысла!

В сгущавшихся сумерках он едва видел шершавую поверхность, по которой поднимался, кроме небольшого круга, высвечиваемого фонарем. Спуститься будет нетрудно: он воткнет в скалу разрывную шашку, перекинет через нее веревку и соскользнет вниз. Можно будет даже спустить все гнездо с его содержимым. Но подъем был опасен. Снизу он не заметил, как сильно скала была подточена эрозией. На ее шероховатой поверхности тут и там встречались выемки, за которые можно было зацепиться, но мягкий камень крошился под весом Свободы. Но эта сторона была единственной, по которой еще можно было взобраться. Со всех других сторон от скалы отвалились, раскрошившись, целые куски. Они образовали кучи обломков у подножья и оставили наверху рубцы, по которым не смог бы забраться даже лунатик. Если кусок скалы весом в несколько тонн оторвется, когда до вершины останется метров десять или двадцать, то это будет концом Яна Свободы.

А чего ради? Чтобы найти там несколько костей? Этим костям уже было ничего не нужно, в том числе и он, Ян Свобода. Зато он был нужен Джудит и детям. Его детям, а не чьим-то подкидышам.

Он почувствовал, что выпуклость, за которую он ухватился, ослабла под его рукой. Он разжал пальцы и услышал, как оторвавшийся кусок, то и дело ударяясь о скалу, полетел вниз. Под ногами была темнота.

Пока он полз вверх, ночь поглотила основание скалы, накрыла Коффина, затопила галечно-травяной покров земли; теперь она гналась за ним. Неужели вершина скалы тоже погрузилась во тьму? Или так казалось из-за подступившего головокружения?

Свобода посмотрел на камень в нескольких сантиметрах от своего носа. Он был покрыт рябью. Голова загудела, но Свобода продолжал взбираться наверх только потому, что тащиться наверх было легче, чем шевелить мозгами.

Наконец он вздохнул с облегчением, потому что на высоте в два человеческих роста над его головой скала немного светлела и становилась менее отвесной.

Возможно, до вершины отсюда оставалось не более двух-трех метров, но могло оказаться и так, что до нее еще было не ближе, чем до Ракш. У Свободы были как раз две шашки. Они не дадут ему свалиться в пропасть.

Он вновь прилип к скале. Ветер просвистел у него в ушах и еще больше вдавил его в камень. Наконец, его нервы успокоились достаточно для того, чтобы он смог открыть глаза. «Кажется, все обошлось…» Эта мысль принесла такое облегчение, что в эту минуту Свобода простил Коффина за то, что тот пригрозил ему оружием. Но дальше он уже лезть не мог.

Вытащив из-за пояса шашку, он тщательно выбрал место — еще раз лететь со скалы, как тогда, когда на них напали птицы, Свободе не хотелось — и нажал кнопку.

В этом спрессованном воздухе детонация была подобна раскату грома. Если бы не шиповки, Свобода непременно свалился бы. Усилием воли он перестал обращать внимание на гул в голове и крепко привязал веревку к металлическому стержню. Сейчас он по-пожарному спустится вниз, отдохнет пару минут, и они отправятся в долгий путь туда, где давление снижается настолько, что человек способен там уснуть.

О, боже! Как он будет спать! Наверное, не хватит и двадцати часов, чтобы выспаться, как следует.

— Отец…

Свобода вздрогнул.

— Нет, — быстро пробормотал он, — не может быть, чтобы дело зашло так далеко. Мне это не показалось. Мне лишь почудилось, что показалось.

— Отец? Отец!

Из гнезда высовывался Дэнни.

На фоне фиолетового неба, где обитали только птицы, его лицо казалось поразительно белым. Луч фонаря осветил его худую, исцарапанную и грязную фигурку, подбитый глаз, засохшую под носом кровь, лохмотья, оставшиеся от его рубашки. И тем не менее это был Дэнни Коффин, который смотрел вниз и звал своего отца.

Свобода начал кричать. Дэнни заплакал и попытался сползти вниз. Свобода, чертыхаясь, велел ему влезть обратно.

— Сумасшедший, проклятый идиот, ты что, не видишь, что это всего лишь рубец? Ты сейчас свалишься и свернешь свою глупую башку! Что случилось, черт побери? Как ты попал туда?

Плач Дэнни длился недолго, потому что все слезы он давно уже выплакал. Начав говорить, он вскоре замолчал, сморкаясь, сопя и икая. Но по мере того как он продолжал свой рассказ, его слабый голос становился отчетливее, чем голос Свободы, а его ответы были более вразумительны, чем вопросы, на которые он отвечал.

Как и предполагали взрослые, он спустился в Расселину, намереваясь убежать из дома. Это намерение улетучилось, как только ему пришлось спуститься сквозь слой облачности. Когда озябший, промокший и голодный он вышел к водопаду и заметил, что наступает ночь, он был готов вернуться и вытерпеть наказание. Но на него напали две огромные птицы, и он побежал по уступу. По воле провидения туман, ветер и быстро подступавшая темнота помешали птицам преследовать его. Но вернуться назад он уже не отважился, потому что боялся, что они караулят его у входа на уступ. Поэтому он продолжал спускаться, продвигаясь наощупь на четвереньках, пока не иссякли все силы. Уснув ненадолго, он затем продолжил спуск, и так, забываясь коротким сном, просыпаясь и снова продвигаясь вперед, Дэнни через какое-то время, показавшееся ему вечностью, вышел в лес, окружавший вершину каньона. На рассвете, который и застал его в этом лесу, он понял, что окончательно заблудился и что скоро умрет с голоду. Несмотря на то, что он не забыл запреты отца, он не мог удержаться, чтобы не съесть несколько плодов и ягод, которые были непохожи на известные ему ядовитые сорта. Убедившись, что они вполне безопасны, он решил питаться исключительно ими до тех пор, пока отец не найдет его. Но чтобы найти другие такие же плоды, ему надо было двигаться. Спал он в дуплах деревьев и в местах, где не было колючек, а пил из ручья.

Однажды, когда ему никак не удавалось найти воду, он пришел к этому ущелью, надеясь, что здесь есть река. Но тут его заметило какое-то большое животное с клыками и погналось за ним. Он подбежал к этой скале и полез вверх. Да, она осыпалась у него под ногами; он вовремя зацепился за трещину и лишь поэтому не упал. Отвалившиеся от скалы куски отпугнули животное, но Дэнни оказался в ловушке. Изможденный, он уснул так крепко, что, вероятно, не слышал ни криков, ни выстрелов внизу. Но разорвавшаяся рядом шашка разбудила его.

— Нет, мистер Свобода, голова у меня не болит, только немножко болит то место, которым я ударился. Мне ужасно хочется пить, но я не заболел, и со мной ничего не случилось. Пожалуйста, не могли бы вы помочь мне спуститься вниз, к отцу?

Словно во сне Свобода вспомнил, что когда-то, где-то, от кого-то он слышал, будто Дэнни необычайно хорошо переносит углекислый газ. Видимо, это так и было, раз он смог выжить, находясь здесь

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×