ЦРУ.
– А что же Молох? Никто им не заинтересовался?
– Никто о нем не знал. Молох прятался в теле, черным отметинам значения не придали, а наши с Бейкером рассказы посчитали бредом. Следствие по делу «Бельмонда» пришло к выводу, что на сухогрузе произошел взрыв бомбы. Ни я, ни Бейкер не возражали. Иначе бы нас до сих пор держали в закрытой психиатрической клинике.
– Итак, мой отец начал работать.
– Рядовым оперативником. Но сила, поселившаяся в нем, требовала большего. За короткий срок он добился ошеломляющих успехов и быстро взобрался по карьерной лестнице. Когда не хватало власти, он перетягивал ее на себя, он подчинял себе людей, находил дополнительные источники финансирования… Так возник спецотдел «Мгла» в том виде, в котором он существовал в последние годы. Я работал в спецотделе со дня его основания и всегда был рядом с твоим отцом. Однажды он привез меня в Арьяварту. И сказал, что это будет основная база. Его владение, его царство мертвых…
В стороне от нас пролетали города, поселки, дороги, железнодорожные магистрали. Ирбис продолжал рассказывать об удивительных исследованиях и невероятных поисках, которые вел мой отец. Некоторые из историй я знала. Неизвестная легенда Гомера о летающем юноше. Поиски живой и мертвой воды. Поиски Камня Судеб.
И, конечно, прелюдии. Тем или иным образом с ними были связаны все чудеса и артефакты. Ирбис рассказал, что у Молоха было предвзятое отношение к древней погибшей цивилизации. По какой-то причине Молох ненавидел ее и уничтожал все, что было связано с ней…
Вертолет легко перепорхнул через горную гряду, и перед нами вырос лес из стекла и бетона, за которым блестела морская гладь. Крупнейший мегаполис и перекресток миров лежал у меня под ногами.
После переговоров с гонконгским авиадиспетчером пилот провел машину над кажущимся бескрайним городом и опустил ее на крышу одного из высотных зданий. Я глянула в иллюминатор. Торчащие высотки занимали весь горизонт.
Прежде чем выйти из машины, я попросила Ирбиса отвернуться. Мне нужно напоследок сделать одно дело. Когда майор выполнил просьбу, я стянула одежду и стала заворачиваться в сари. Я делала это не торопясь и сосредоточенно, в результате чего впервые на моей памяти все у меня получилось почти идеально. Сари плотно обтягивало фигуру, подчеркивая изящество и женственность хозяйки. Взглянуть бы на себя в зеркало, но где его взять в вертолете?
– Здание «Фаллс» вон там! – сказал Ирбис, закончив разговаривать с кем-то по телефону. Он указал, пожалуй, на самую высокую башню из всех, что окружали нас. Помню, Мерфи упоминал, что здание «Фаллс» еще строится. Однако оно выглядело полностью застекленным, хотя на вершине еще торчала арматура, а рядом находился высотный кран.
– Ты спустишься на лифте и пройдешь шесть кварталов по улице, – наставлял Ирбис – Когда окажешься в небоскребе, я уже ничем не смогу тебе помочь. Это чужие владения, и я в них бессилен…
– Я знаю.
– Несколько наших людей на соседних зданиях будут внимательно наблюдать за окнами небоскреба. Подать знак – любой, какой угодно – и мы подлетим, чтобы забрать тебя.
– Ирбис, спасибо вам за все!
Я благодарно дотронулась до его руки. Он смутился.
– Что бы ни случилось, Алена, – произнес он, – ты навсегда останешься хозяйкой Арьяварты… До встречи. И удачи!
Я вылезла через распахнутый люк. Снаружи ждал важный китаец, одетый как метрдотель. Он провел меня к лифту, спустившему нас на первый этаж. В холле, возле тонированных стеклянных дверей, метрдотель простился со мной, тоже пожелав удачи. Я некоторое время постояла перед дверьми, а затем вышла на улицу.
После сонной малонаселенной Арьяварты Гонконг оглушил и ослепил. Ревели двигатели автомобилей и автобусов, сияли иероглифы неоновой рекламы, небо загораживали гигантские дома. Улицы бурлили людьми. В первый момент я даже растерялась. Когда я только попала в тихую гималайскую долину, мне хотелось вернуться назад, в город, к людям, в бурлящий поток, частицей которого я являлась. И вот теперь, очутившись в этом потоке, я поняла, что скучаю по первобытным лесам, по журчанию реки, по утренней тишине и пронзительным солнечным лучам, бьющим из-за снежной вершины.
Я двинулась по тротуару навстречу людям, одетым на западный манер – в блузки, костюмы, джинсы, футболки. В своем белоснежном сари я выглядела среди них белой вороной. Многие оборачивались и провожали меня заинтересованными взглядами. Откуда взялась эта особа европейской внешности и в индийском сари? Одинокая, но шагающая сквозь толпу с величественностью царицы, словно у нее за плечами грозная свита? Я не замечала их любопытства. Во-первых, мне безразлично, что думают обо мне окружающие. А во-вторых, я не сводила глаз с серой башни. Где-то в ее зеркальном теле находится отец.
Не ощущая ни дрожи, ни страха, чувствуя себя уверенной как никогда, я перешла улицу, обогнула заграждения и очутилась перед парадными дверями, с которых еще не отодрана предохранительная лента. Возле дверей меня встретили двое европейцев в строгих костюмах. Их просторные пиджаки вполне могли скрыть автоматические пистолеты.
– Извините, леди, – сказал по-английски охранник с рацией в руке. – Это строительная зона. Посторонним проход запрещен.
Я поглядела на два бронированных «мерседеса», припаркованных неподалеку. Чуть дальше за ними стоял пустой контейнеровоз.
– Леди, вы слышите меня? Прошу вас, вы должны немедленно покинуть зону!
Я подняла на него глаза, и он отшатнулся. Не выдержал взгляда. Видимо, в моих глазах отпечаталось нечто большее, чем у простого смертного.
– Я должна пройти внутрь. Меня ждут.
– Простите, но мы в этом сомневаемся.