МАЙРА: Я заканчиваю, я чувствую себя совершенно разбитой, вы сделаете то, что я прошу…
МОНТАГ: Конечно, но…
МАЙРА: Письменно!
МОНТАГ: Это необходимо?
МАЙРА: Возможно. Договорились? Вы что, язык проглотили?
МОНТАГ: Нет, я прикуривал сигару, оральное удовлетворение рекомендуется в моменты дискомфорта…
МАЙРА: Вы чувствуете себя неуютно?
МОНТАГ: А как вы думаете, Майра, конечно. Кому понравится положение, в которое вы меня ставите? Что ж, в конце концов наши отношения гораздо теснее, чем просто у психоаналитика и пациента. Я также ваш дантист, и вообще, я испытываю к вам большое расположение. Да, разумеется,
МАЙРА: Никаких оговорок, если вы не хотите, чтобы вас лишили вашей лицензии психоаналитика в штате Нью-Йорк за нарушение закона…
МОНТАГ: Я чувствую в вашем голосе
МАЙРА:…и есть явная. Речь идет о деньгах.
МОНТАГ: Конечно, я помогу, но…
МАЙРА: Прощайте, Рандольф…
Конец записи.
Летиция Ван Аллен услышала голос Мэри-Энн! Она в восторге! Я встретилась с Летицией вчера в ее конторе на Мелроуз-авеню, она там занимает целый дом в классическом стиле, напоминающий Тару [26], отличительный знак позднего Дэвида О. Зельцника. Все комнаты обставлены так, будто это южный дворец, а не актерское агентство. Собственный офис Летиции (мы теперь обращаемся по имени) – это очаровательное просторное помещение на втором этаже, скорее похожее на будуар, нечто немыслимое для знаменитого агента и вместе с тем невероятным образом ей соответствующее. Летиция работает за стоящим в нише голландским столом, в глубине комнаты видна кровать под пологом, удерживающимся на четырех столбах. Эффект потрясающий.
Салат и творог на ланч были менее впечатляющими (в последнее время у меня разыгрался необыкновенный аппетит, и впервые в своей жизни я начала беспокоиться, как бы не располнеть). Мы болтали о чем угодно и находили много точек соприкосновения. Она считает, что я могла бы стать прекрасным агентом, и я не сомневаюсь в ее правоте, да только я предпочитаю свой собственный путь – критика и мифотворца и, конечно, толкователя мыслей Паркера Тайлера. Как и Майрон, я придерживаюсь традиционных принципов Мортимера Брюстера, театрального критика из «Арсеник энд Оулд Лейс», человека, для которого, как изумительно заметил Тайлер, «факты помешательства, девственности и смерти (последней маски
Выпив сухого мартини
– Хорошо, – сказала она, – я встречусь с ней. Договоритесь с моим секретарем – любое свободное время на следующей неделе. – Летиция поставила ногу на скамеечку в стиле эпохи Регентства. – Почему вы проталкиваете это дитя?
– У нее есть талант. Таких немного.
– Но согласно вашей теории это может обернуться против нее. И если позволите приватный вопрос: может, у вас есть причины более
Впервые за долгие годы я смутилась.
– Если вы имеете в виду, что я пытаюсь ее сплавить, то это не так. Абсолютно. Наоборот, я заинтересована в ней из-за ее приятеля, который куда-то исчез из города, и мне ее жаль…
– Видите ли, нет ничего плохого в том, чтобы устранить соперницу.
Летиция в задумчивости пускала дым кольцами. На мгновение мне показалось, что она все же не одобряет этого. Однако она быстро дала понять, что мое первое впечатление о ней было совершенно правильным.
– Эта кровать, – она показала на балдахин, поддерживаемый резными столбами, – знакома едва ли не с каждым жеребцом в этом городе из тех, кто хотел стать актером. Я вас шокирую?
– Можете ли вы меня шокировать, если мы с вами так похожи? Новые американские женщины,