мебель. Хозяин снова оглядел вошедших. Одиннадцать человек и с ними женщина. Заросшие, в шкурах, они шумно располагались за столами, стряхивали на пол воду с меховых одежд, скалили зубы, чему-то усмехаясь. Столкнули со скамейки на пол спящего бездельника; тот не стал протестовать. В маленькой таверне сразу стало тесно.
Хозяин торопливо вышел из-за занавески и направился к столам, на ходу припоминая скандинавскую речь, но тут один из викингов — невысокий темноволосый парень, гордо вскинув перевязанную голову, заговорил с ним по-английски, избавив его от необходимости путаться в словах и коверкать язык.
— Еды и выпивки, — сказал он. — Мне — горячий грог, остальным пива.
— Хо, пива! — поддержал его (и тоже — на английском) высокий светловолосый бородач. Встряхнул плечами. — Это дело, это ты верно сказал, Вильям. Эй, хозяин! Неси всего, что есть, и побольше. Плачу вперед. Держи!
Джек поймал кошелек на лету.
— Сделаем, как скажете, — кивнул он, взвешивая кошель в руке. — У нас сегодня есть похлебка, мясо, яйца… Для бабы что прикажете подать?
Женщина и севший рядом с ней молодой рыжий парень со шрамом на виске переглянулись. Парень что-то сказал светловолосому. Тот выслушал, поскреб небритый подбородок, кивнул и повернулся к хозяину. Махнул рукой.
— Хег с тобой, давай яичницу. Яиц разбей десятка два, а иначе смысла нету жрать. Да чтоб глазки были целы! Сам пересчитаю. А мне и остальным тащи свою похлебку, и чего там у тебя еще. Но только, чтоб, едри ее, горячая была! Ты понял?
— Понял.
У здоровяка варяга и вправду был норвежский выговор. А вот заговоривший первым парень с перевязанной башкой, похоже, был откуда-то с британских островов. Не лондонец. Южанин. Из Солсбери или из Борнмута. Хотя, если поразмыслить, в портовых кварталах выговор другой. «Солсбери, — решил наконец трактирщик. — Или где-то рядом. Местный.» Мимоходом отдавая распоряжения повару и наполняя кружки темным октябрьским элем, трактирщик продолжал украдкою присматриваться к вновь прибывшим. Собственно викингами были трое или четверо. Остальные представляли собою довольно странную смесь. Женщина, плешивый толстяк и дылда в шляпе были, похоже, из Фландрии или Зеландии (мягкий выговор, растянутые гласные…), темноволосый здоровенный парень — с побережья Балтики. Откуда прибыли рыжий со шрамом любитель яичницы и невысокий кряжистый темноволосый бородач с тяжелым топором, оставалось загадкой — у первого был выговор, абсолютно не похожий на все, что Джеку доводилось слышать ранее, второй молчал и лишь задумчиво смотрел в огонь. Загадкой был и еще один, высокий, длинномордый, с руками, как лопаты; был, пока не бросил пару слов в ответ кому-то. Голландец.
Будет о чем поговорить. Блэк Джек напрягся и припомнил, что сегодня вечером в «Якоре» уже ходили разговоры про норвежский кнорр, ошвартовавшийся у западных причалов, там, где Темза делает поворот на Грейс-Таррок. Должно быть, эти люди были именно оттуда. Странный, словно бы составленный из разных кусков экипаж. Лоскутки. Мозаика.
Осколки.
Пена хлынула через край. Джек поморщился, торопливо закрыл кран. Помотал головой, прогоняя ненужные мысли, подхватил запотевшие кружки — по пять в каждую руку — и потащил их к столам.
— Хреновые дела, — Яльмар громко рыгнул и вытер губы рукавом. — Четверых потеряли, да еще и буря потрепала. На, держи свою яичницу.
— Скажи спасибо, что вообще не утонули, — огрызнулся травник. Принюхался. — Что за сыр?
Вильям, расположившийся рядом, нагнулся ближе к сковородке.
— Чеддер. Дай-ка тоже отщипну.
— А что, — между тем ухмыльнулся Яльмар и тоже подцепил со сковородки ломтик мяса. — И скажу: спасибо. Тебе тут много кто сказать спасибо должен… А, зараза, пережаренное. Словно рукавицу жуешь. Эй, трактирщик!
— Да ладно тебе. Скажи лучше, зачем ты пленных отпустил?
— А что с них взять? Голытьба. Можно бы в рабство продать, да некогда возиться. Да и что за них дадут? А возить с собой — одна угроза. Охраняй их, корми… Верно, Сигурд?
— Твоя правда, — рассеянно кивнул сидевший до этого молча Сигурд.
Яльмар повернулся к травнику.
— Вот видишь.
— Но нас мало.
— В путешествии, которое нам предстоит, — проговорил варяг, задумчиво катая по столу шарик сероватого хлебного мякиша, — большая команда ничем не лучше маленькой. В открытом море больше полагаешься на ветер, чем на весла.
Он подрисовал к пивной лужице два перешейка, добавил парочку мысов и островов и двинул хлебный катышек в обход изображенных таким образом земель. Жуга рассеянно смотрел куда-то мимо его рук, на грубо вырезанное в столешнице сердечко. Старый стол был весь буквально испещрен белесыми бороздками рисунков. Рядом с сердцем неизвестный резчик изобразил корявую русалку с непомерными грудями, а еще дальше, полустертые, виднелись очертания человеческого черепа и буквы «К».
— Мы двинемся вдоль восточного берега, мимо Скоттландии, потом мимо Оркнейских островов, и дальше повернем на запад, — объяснял тем временем варяг. — Здесь есть течения и постоянные ветра. Надеюсь, выдержим. Если все пойдет как надо, весла нам понадобятся только чтоб причалить и отчалить. В конце концов, можно нанять еще пару-тройку моряков. Эх, знал бы, что за брабантские кружева здесь такую цену дают, накупил бы их побольше…
— Я тебе советовала, — сказала Герта, — но ты не послушал.
— Да знаю, — отмахнулся тот.
Яльмар сетовал не зря. В шторм груз побился — зеркала, стекло, бутылки. Конечно же, не весь, примерно пятая часть, но и это было неприятно. Впрочем, это были мелочи. Продав побрякушки, тряпки, немного железа и разобравшись с пошлиной, Яльмар закупился дешевым деревом, которое теперь грузили в трюм и на палубу. Сперва варяг самолично осматривал каждое бревно и доску, потом ему это недоело и он поручил прием товара Магнусу. К сегодняшнему вечеру погрузка была закончена.
Все три дня, проведенные в Лондоне, Жуга прожил в гостинице довольно далеко отсюда, на улице с названием «Олд Черч стрит». Компанию ему составила одна лишь Герта, остальные моряки, предвидя долгую опасную дорогу, расслаблялись в меру сил, умения и средств. Торговые дела с общего согласия препоручили Яльмару. Тил предпочел остаться с Риком и почти не сходил с корабля. Хельг, Сигурд и Веревка предприняли большой поход по кабакам, по завершении которого неугомонный Хельг обнаружил поблизости дом свиданий с приемлемыми ценами, и три приятеля почти двое суток не вылезали оттуда. В итоге там же обнаружился и Грюммер. Грюммер, кстати, оказался в этом смысле исключением из правил — два других голландца предпочли пьяной пирушке тихие вечера у огня. Ашедук и Орге тоже выбирались в город пару раз, но где они были и что делали, осталось неизвестным. Один лишь Арвидас никуда не пошел. Он уговорил Яльмара нанять троих рабочих, чтобы привести в порядок расшатавшийся набор бортов и такелаж, и теперь присматривал за ними. Сегодняшняя вылазка в таверну «Якорь» была, как говорил Винцент, «на посошок» — к утру было намечено отплытие.
За разговором травник не заметил, как съел все, что было на сковородке. Не без помощи Герты, конечно. Голод не утих, желудок стосковался по горячему. Похлебка была скверной, пиво жидким, а хлеб черствым. Яичница с сыром и луком оказалась как раз тем, чем нужно
— Слышь, Яльмар, закажи-ка еще.
— Еще? — Яльмар одобрительно хлопнул Жугу по спине. — Хо-хо, да я гляжу, ты совсем ожил! Эй, как там тебя… Еще вот этого. Да смотри, чтоб глазки…
— Да хрен с ними! Пусть лучше сыру побольше положит.
— Как хочешь. На вот, выпей пивка. Тебе надо подкрепиться.
— Подкрепиться, — помолчав, сказал Жуга. — Да. Подкопить немного сил…
… сил не было даже чтоб пошевелиться. Сознанье возвращалось медленно. Мир, разлетевшись на осколки, не спешил собираться обратно. Боль угнездилась везде — в животе, за глазами, в руках. В голове неприятно зудело, в висках и под самой макушкой; нестерпимо хотелось сунуть палец в ухо
