пальцем. – Кем, черт возьми, ты себя вообразил?
– Твоим наставником, – ответил он, схватив ее за палец и отведя его в сторону. – И ты будешь подчиняться мне, или, может, ты передумала работать на меня?
Габриэль судорожно вздохнула. Прайд все еще держал ее за палец, и в его взгляде появилась какая-то решимость.
«Скажи мне, что ты передумала! Давай же, Габриэль, скажи это! Еще не поздно!» Эти невысказанные вслух мысли поразили его. А он-то думал, что его не волнует ее предательство. Оказывается, волнует, да еще как! Прайд не знал, сможет ли он простить, можно ли все начать сначала… Вот если бы Габриэль сейчас отступила…
Их глаза встретились. И тут Габриэль рассмеялась и вырвала у него свой палец.
– Не говори глупостей, – воскликнула она. – Разумеется, я не изменила своего решения.
– Ну, слава Богу!
Габриэль, нахмурившись, уселась на узкую койку. Его поведение объясняло хотя бы одно: почему Прайд так легко относился к их предстоящему расставанию. Но графиня не привыкла к тому, чтобы терять твердую почву под ногами, а из-за Натаниэля это происходило довольно часто.
И все же, несмотря на раздражение, Габриэль не могла не почувствовать волнения и возбуждения: ведь им предстояло провести в этой убогой, пусть и неуютной каюте всю ночь.
– Итак, ты едешь со мной в Париж? – спросила она после минутного раздумья.
– Да, под твоей защитой, – заявил он, не моргнув глазом. – Полагаю, твои документы позволяют иметь при себе слугу?
Габриэль, опешив, смотрела на него. Что за нахальство! Впрочем, это была отличная идея: такое могло прийти в голову и ей.
– Натаниэль Прайд, вы… вы… у меня слов не хватает, чтобы сказать, кто вы такой!
Прайд потянулся к девушке, поднял ее и поставил между коленей. Его глаза были на одном уровне с ее глазами.
– Ты бы хотела путешествовать в одиночку, Габриэль?
Девушка печально посмотрела на него.
– Нет. Ты же знаешь, что нет. Я бы не хотела расставаться с тобой.
– Знаю, что не хотела. Я тоже. Похоже, мы крепко связаны с тобой, – произнес Прайд со скупой улыбкой.
– Да, – спокойно согласилась Габриэль. По ее спине пробежал холодок. Крепко связанные враги. Смертельные враги. Она ненавидела Натаниэля за то, что он сделал с ней и с Гийомом, и в то же время ей была невыносима мысль о разлуке с ним.
Она посмотрела ему прямо в глаза и увидела там собственное изображение. В темной глубине его взгляда было что-то такое, чего она понять не могла и от чего мурашки ползли по ее телу. Это была уже не просто страсть, это походило и на угрозу. Но затем он взял ее голову обеими руками, прильнул своими губами к ее губам, и все подозрения улетели прочь, оставив место лишь пульсирующему в них желанию.
А на палубе Джейк трясся от холода в своем укрытии, в то время как шхуна неслась против ветра к устью реки. Папа отправился в каюту вместе с Габриэль и не вышел оттуда. Он остался на борту, и теперь они все плыли во Францию.
Тут он услышал голоса – это были грубые голоса шкипера и его команды. Джейк задрожал от страха, и слезы тихо покатились из его глаз. Мальчик сдвинулся к поручням и оказался еще ближе к ледяной, черной воде, плескавшейся у бортов шхуны. Ему стало страшно. Он не умел плавать. Если он спрыгнет в воду, то утонет. Но если останется, то его найдут матросы. И папа увидит его… и…
Он даже подумать боялся о том, что папа сделает с ним, когда его обнаружат. Джейк зарылся как можно глубже под парус и крепко зажмурил глаза: ему хотелось верить, что если он не видит никого вокруг, то и люди не заметят его самого.
– Вот так-то лучше, – прервал его забытье голос Габриэль. – Здесь так душно.
– Станет совсем холодно, когда мы достигнем мыса Нидлз и выйдем в открытое море, – произнес Натаниэль. – Вот тогда-то ты и оценишь нашу каюту.
– Возможно.
Девушка взялась за поручень, подняла голову и стала смотреть на мрачное небо, на котором из-за туч выглядывала луна. Брызги летели ей прямо в лицо, и она глубоко вдыхала соленый морской воздух. Габриэль обернулась на исчезающие в ночи огни Лимингтона.
– Надеюсь, море будет таким де спокойным. Я не самый лучший моряк.
– Вот тебе и на! – изумленно проговорил лорд Прайд. – Неужели ты страдаешь морской болезнью? Не думал, что это твоя слабость.
– У меня много слабостей, – тихо засмеявшись, запротестовала она. «И одна из них – ты», – по привычке, мысленно ведя параллельный диалог, добавила Габриэль.
– Я голодна, – заявила графиня. – Кажется, после обеда прошло сто лет. Наверное, морской воздух так действует.
– Да мы же всего с полчаса плывем, – заметил Прайд. – Впрочем, я позаботился о провизии. Спустимся вниз?
– Нет, давай устроим пикник прямо тут.
Их голоса были так близко, что Джейку казалось, что он может дотронуться до Габби. Ему так хотелось
