– А Брамс не выдержал под конец и удрал-таки из дома престарелых. И вскоре после того умер. Так что и жалоба на газету стала бесполезной.

– В этой газете Брамса выставили брюзгой и склочником, – пояснил Курт Вайнберг, не вступавший до сих пор в разговор.

– А вывод из всего этого следует такой: органы юстиции бездействуют. Случись кому из ребятни разбить где-нибудь стекло, так они тотчас засуетятся. А что делается в домах престарелых, это никого не интересует. Дескать, старики они и есть старики, отжили свое!

Катя осторожно попыталась возразить:

– Но ведь это единичный случай, я не могу себе представить, чтобы судебные органы…

Ее собеседники беспокойно заерзали в своих креслах.

Курт Вайнберг первый не выдержал и сказал:

– Вы, может быть, не поверите, но в Заарбрюкене одна санитарка привязывала стариков к стульям и заклеивала им рты клейкой лентой – и это она делала с санкции прокурора!

– Не может быть!

– Но это правда! – подтвердила Хильде Кууль.

– Мы тогда устроили демонстрацию перед судом. Привязывали себя и затыкали рты кляпами. Чтобы довести до сведения общественности.

– Там было даже телевидение.

– Вот поэтому Менгендорф и чувствует себя так уверенно. Знает, что его не притянут. А он видный человек. Недавно еще и орден получил. Мы недавно устроили демонстрацию перед одним из его домов престарелых, так в прессе вовсе не откликнулись. А меня тогда вздули. Но мне еще ничего. Вы бы на Генриха посмотрели! – ворчал Иоганнес Штеммлер.

– Да, – сказала Катя. – Я была там. Одно могу обещать: я напишу обо всем.

11

Катя получила от Ренаты документы. Она прекрасно спала в ту ночь – как и всегда, когда ей предстояло интересное дело, – а утром отправилась в парикмахерскую: перекрасить волосы и изменить прическу. Она надела темно-синий костюм, оставшийся со времени конфирмации. Он оказался ей впору, и она была страшно горда этим.

По дороге в парикмахерскую Катя повторяла свои новые анкетные данные: «Меня зовут Рената Римек, я родилась в 1954 году в Гельзенкирхене». Все остальное у них с Ренатой совпадало. Они ходили в одну школу, потом вместе учились в гимназии. В один и тот же год закончили ее. Катю забавляло то, что она теперь выдает себя за Ренату. В школьные годы она часто восхищалась ею. Рената могла решать в уме задачи, которые у Кати порой и на бумаге не сразу получались. Она была лучшей по математике и частенько подсовывала Кате бумажку с решением, когда видела, как та пыхтит над самостоятельной работой.

«Добрый день. Меня зовут Рената Римек. Я хотела бы работать у вас. Вот мои документы, как видите, все в лучшем виде. Только мне хотелось бы не медсестрой, а няней, ухаживать за стариками. Я слышала, что вам нужны люди». Катя повторяла эти фразы, пока не усвоила даже интонацию Ренаты, хотя в этом не было никакой необходимости.

Катю взяли помощницей ночной сестры. Она должна была обслуживать отделение, насчитывающее 52 койки. Катю взяли временно на место больной сотрудницы, без договора и без социального страхования. Рабочая смена продолжалась 12 часов. За ночь она получала 70 марок на руки.

Катя, конечно, была довольна, что ее взяли па работу. Теперь она имела возможность изнутри увидеть жизнь в доме престарелых и потом со знанием дела могла бы написать репортаж, но она понимала, какая ответственность на нее ложилась. 52 старых человека. Мало ли что могло случиться ночью. Малейшая ее оплошность могла оказаться во вред старикам. Она обратилась за помощью к Ренате.

– Слушай, ты не могла бы пойти вместе с мной? Вдруг случится что-нибудь серьезное. Я ведь понятия ни о чем не имею.

– Но как мы вдвоем заступим смену? Нас же сразу обнаружат.

– Я попробую провести тебя, когда все уйдут.

– А сторож?

– Можно влезть через окно.

– Лучше было бы вообще ничего не затевать. Как бы это не обернулось против нас.

12

Мне позвонила Рената. Мы хотели наверстать упущенный вечер. Грипп я, можно сказать, преодолел и чувствовал себя более или менее сносно. Горло почти прошло. Гораздо хуже для меня было то, что я теперь должен был печатать календарь культурных мероприятий. Мы опять остались без машинистки (они у нас то и дело менялись), так что скинуть эту работу было не на кого. Я, надувшись, сидел за машинкой и аккуратно по строчкам расписывал кинопрограмму. Молодежные клубы. Интересные телефильмы. Их, впрочем, становилось все меньше. Когда мы основали наш журнал, перечень телефильмов занимал у нас целых четыре полосы. Теперь нам хватало одной, да и ту заполнить стоило больших трудов. Зато музыкальную программу мы давали теперь на четырех полосах.

Этот календарь гарантировал нам надежный круг читателей. Наша программа помогала спланировать свободное время на всю неделю. Но составление такого календаря считалось в редакции самой тупой работой. Каждый стремился отбрыкаться от нее. Мы специально держали человека на полставке, чтобы только самим не делать эту убийственную работу.

Катя называла это барской замашкой. Она считала, что составлением календаря мы все должны заниматься по очереди. Но каждый раз, когда она поднимала этот вопрос, мы все дружно восставали. Когда позвонила Рената, я обрадовался возможности отвлечься на несколько минут. «Ну, скажем, в восемь в закусочной. А я тут пока настукаю что-нибудь». Я положил трубку.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×