президентом Бушем, то я бы с тобой тут не сидел.

– Это точно, – кивнул Дружинин, – ты бы мне тогда и руки не подал.

– Ну, так и что в Ялте? – спросил Павло.

– А то, что меня аккуратно послали на три буквы, – с горечью ответил Дружинин, – отлуп мне сделали.

– Отсос-петрович! – хмыкнул Павло. – Ну и что теперь?

– Ну, я сперва даже отчаялся, думал уж, как мне Вася советовал, на Юлю Тимоченко поставить, но ребята наши, с кем я по политике советуюсь, они мне сказали, что не все потеряно, и съездил я не зазря, – оживился Евгений Васильевич, – познакомился я за неделю перед тем с помощником Янушевича неким Козаком.

– Ну?

– А то, что с Козаком мы друг друга поняли, и он мне помощь обещал, – ответил Дружинин, – так что у нас с ребятами, с Маратом тема одна возникла.

– Что за тема? – с явным интересом спросил Ксендзюк.

– Референдум надо параллельный запустить, и Козак мне поможет Янушевича убедить.

– Ну, я в вашей политике, если честно, не очень, – покачав головой и зевнув, заметил Павло Ксендзюк, – ты же помнишь, я в Афгане на политзанятиях всегда ухо давил.

– Да, ты здоров был поспать, кусок ты, прапорщик, старшина ротный, сундучина! – хохотнул Евгений Васильевич. – Рожу там в Афгане такую наел, едва в рампу самолета пролезал!

– А теперь давай за кредиты под наш с тобой сало-проджект побалакаем, – хлопнув себя по ляжке, сказал Ксендзюк, – я тут придумал схему, как на тебя кредит открыть…

* * *

Грецiя, iспанiя, iталiя – ви побачите все з туристичною фiрмою «Свiт». Постiйним клiєнтам – знижка![34]

– Ю. Тимоченко допрошена Генеральной прокуратурой Украины, – сообщает радио «Эхо России».

Сипитый не смог встретить Галочку на автостанции. Да и по мобильному он не отвечал. Что оставалось? Добираться самой. Адрес стройки Галочка знала. Да и расстояния тут в Бахчисарае не такие большие, как в Киеве.

– Ну, это шефу в дополнительные два дня к отпуску отольется, – сердито хмыкнула Галочка, направляясь к скучавшим неподалеку шоферам, что лениво сидели или лежали в своих стареньких с открытыми для прохлады дверцами «Жигулях».

– До стройки в «Бережках» довезете? – наклонившись и сунув голову в стоявшие первыми «Жигули», спросила Галочка.

– До «Нахаловки»? – переспросил шофер. – Сто гривен будет.

– А почему до «Нахаловки»? – поинтересовалась Галочка, садясь. – Они же раньше «Бережками» назывались.

– Это при Советах там детский пионерлагерь «Бережки» был, – заводя мотор, сказал водитель, – а теперь, после того как там москвичи стройку нового санатория начали, там татары землю по нахалке захватили, да сами свой поселок построили, все его так «Нахаловкой» теперь и называют.

Шофер оказался русским – из бывших военных моряков-черноморцев.

– Я ведь до пенсии мичманом в Севастополе служил, а как на пенсию вышел да как эта катавасия с отделением да самостийностью началась, думал, не выживем с моей Маришкой да детьми, извозом вот занялся, работы-то нет, – крутя баранку, простодушно рассказывал шофер, – да тут москвичи стройку затеяли, я было пошел к ним наниматься, взяли меня завскладом на цементный узел, деньги появились, зажили мы вроде, но тут самозахватчики эти появились, стройка встала, вот я опять там, откуда начал.

За разговором быстро доехали.

– Вот она стройка «Бережки», – сказал шофер, беря стогривенную бумажку, – а тебе, девушка, там кого?

Сипитого в прорабской не оказалось.

Более того, и самой прорабской на месте уже не было.

Один только вагончик пустой, да и тот без окон, без дверей, да пара раскуроченных контейнеров рядом с вагончиком.

Снова набрала номер Сипитого. На этот раз он отозвался.

– Галочка? Приехала? Извини, что не встретил, я потом объясню. Ты пакет от Жени привезла? Вот хорошо! Ты меня там подожди где-нибудь, я через час подъеду, ты меня извини, мне очень надо было отлучиться.

У Галочки был час времени.

Что делать? Может, погулять, местные достопримечательности посмотреть, воздухом свежим подышать? А вот целый карьер недалеко, вода наверняка теплая, можно искупаться!

К карьеру вниз вела крутая тропа. Такая крутая, что на каблуках спускаться было опасно, и Галочка, сняв туфли, пошла босиком. Камни с непривычки больно кололи ступни.

Оглядевшись на всякий случай вокруг, Галочка разделась. На сумку, где лежал пакет, бережно положила снятые и аккуратно сложенные топик и джинсы. Потрогала воду ногой… Ай! Парное молоко! Какое счастье! Это в тысячу раз лучше, чем на Днепровском пляже в Киеве, так что даже спасибо Евгению Васильевичу за эту командировку.

Осторожно, чтобы не пораниться, вылезая из воды, оперлась коленкой на гладкое углубление в скале и тут вздрогнула… Какая-то тень застила солнце. Она поглядела вверх и увидала троих косоглазых незнакомцев в спортивных костюмах. Незнакомцы погано лыбились.

– Ну что, кюрортница-тюристочка? За прыкюлечениями суда к нам париехала? – спросил тот, что был повыше и потолще других.

– Я на стройку к прорабу документы привезла, – прикрывая грудь руками, испуганно ответила Галочка.

– Какая тута ситройка? Какой прараб-мараб? – рассмеялись незнакомцы. – Тут теперь нэт никакой ситройки, тут тепер паселок татарский, Азатлык называется, а по-русски «Свободный».

– Пустите меня, – беспомощно и испуганно озираясь и как бы ища защиты, запричитала Галочка, – сейчас за мной прораб Володя Сипитый приедет.

– Никито за табой не перъедит, – хватая Галочку за руку и валя ее наземь, сказал толстый. Остальные, довольно рогоча, бросились ему помогать.

Насиловали Галочку долго.

И когда растерзанная, оборванная, вся в синяках и кровоточа, она выползла к бывшей прорабской и когда там такую полуживую нашел ее Володя Сипитый, Галочка упала к нему на руки и потеряла сознание.

Глава двенадцатая

Июль 2004 г.

Сама краща акустика i електроннi пiдсилювачi кращих захiдних фiрм. Магазин «Звук».[35]

– Блок Юлии Тимоченко и блок Юрия Ищенко «Наша Украина» объявляют о создании коалиции «Сила народа» для поддержки кандидатуры Ищенко на выборах Президента Украины в октябре 2004 года, – сообщает «5-й канал».

Юрия Андреевича Ищенко никогда никто в жизни не считал лидером. В Сумской области украинский язык, который преподавал в школе его отец, никому был не нужен. Старые селяне если и говорили, то на суржике, а молодежь откровенно говорила по-русски. Никто не понимал, зачем учить фактически иностранный галицийско-польский украинский, на котором в этих местах никто не говорил, да и говорить не будет. Ребята получали по этому предмету тройки и двойки, откровенно издевались над учителем, плохо вели себя на его уроках, прогуливали, хамили. Отца было Юрику жалко. И поэтому он был единственным во всей школе, кто учил этот самый украинский. Отец отвечал ему взаимностью и откровенностью.

Еще в детстве Юрия поражало, что отец никогда не ходит на День Победы, не проклинает немцев, как

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату