Прованса, Савойи и Дофинэ. С другой стороны, многие, которых послал к нему молодой герцог Бургундский, пришли к нему из этого герцогства.
Эта армия начала свой поход, и не останавливаясь в Лионе, двинулась в графство Макон. Сеньор Жак вошел в графство Форез, которым, по праву своих детей, владела его сестра, так как граф де Форез недавно умер, и во время междуцарствия графство управлялось Реджиналем де Форез, который приходился братом последнему графу. Они принял сеньора Жака и его отряд с великой радостью и чествовал его наилучшим образом, как только был способен. Сеньору Жаку де Бурбону были представлены находившихся дома два его племянника. Он принял их очень милостиво и приказал находиться около своей особы, чтобы они помогли ему защитить свою страну.
Вольные роты продвигались по направлению к окрестностям Макона, поскольку, когда те из них, что находились в Шалон-сюр-Сон 10 и около Турню 11 и в том богатом краю, прослышали, что французы собрали армию, чтобы с ними сразиться, то их капитаны собрались на совет и решили, какие меры следует предпринять. Они устроили смотр своим войскам и установили, что их численность равна 16 тысячам воинов. Тогда они решили пойти и встретиться с французами, которые этого столь желали, и предложить им сражение, только тогда, когда будут находиться в такой позиции, что смогут рассчитывать на удачу, и больше не при каких условиях. «Если фортуна, - говорили они, - будет к нам благоприятна, то все мы сможем разбогатеть и надолго остаться в покое, как благодаря достойным пленникам, что мы захватим, так и благодаря тому страху, что мы внушим, ведь никакие больше войска не отважатся выступить против нас. Но если мы потерпим поражение, то в расплату нам достанутся крепкие тумаки». Это решение было принято, и они свернули свой лагерь и двинулись по направлению в горы, чтобы проникнуть с графство Форез. Они подошли к реке Луаре, и им по дороге попался добрый город под названием Шарлье (Charlieu) 12, что в бальяже Макон, который окружили и атаковали. Они старались взять его штурмом, что заняло у них целый день, но ничего не достигли, поскольку он был хорошо защищаем и охраняем дворянством графства, которое само укрылось в городе, а иначе бы он был взят. Тогда они ушли прочь и выместили злобу на владениях сеньора Боже, которые находились неподалеку оттуда, и в которых они причинили довольно много зала, а затем вступили в земли диоцеза Лиона.
По мере своего продвижения они захватывали все маленькие крепости и располагались в них, и причиняли много ущерба тем местам, по которым проходили. Они взяли один замок, а нем - его сеньора и сеньору. Замок этот назывался Бриньэ (Brignais) 13 и был расположен на Роне, в 3 лье от Лиона. Там они остановились лагерем, так как узнали, что французская армия вышла в поле в боевом порядке.
Глава 215.
Воины, собравшиеся под командованием сеньора Жака де Бурбона, находились в городе Лионе на Роне, когда услышали о том, что эти роты приближаются с великой силой, и что они взяли штурмом город и замок Бриньэ, а также еще и несколько других, и разграбили и опустошили всю страну. Это были очень неприятные новости как для сеньора Жака, который ради своих племянников принял покровительство над владениями графства Форез, так и для всех остальных военачальников. Они немедленно вышли в поход и представляли собой многочисленный отряд воинов, рыцарей и оруженосцев. Вперед они выслали разведчиков, чтобы раздобыть сведений об этих ротах и разузнать, где те находятся, чтобы они смогли с ними встретиться.
Теперь я должен рассказать о той великой хитрости, что разыграли эти вольные роты. Они стояли лагерем на высокой горе 14, на вершине которой находилось плато, невидимое снизу. В этом месте они разместили большую часть своей армии и позволили французским разведчикам подойти так близко, что могли бы схватить их, если бы захотели, но позволили им вернуться невредимыми 15. Те сообщили сеньору Жаку де Бурбону, графу д`Узес (d'Usez), сеньору Реджиналю де Форез и тем сеньорам, что их послали, обо всем, что видели и слышали, добавив: «Мы видели роты, выстроенными на бугре в боевом порядке, и по нашему мнению, они выстроены хорошо. Но при внимательном рассмотрении, их не может быть больше 5 или 6 тысяч человек и выглядят они на удивление плохо вооруженными».
Когда сеньор Жак де Бурбон услышал об этом, то сказал архипресвитеру: «Вы говорили мне, что они насчитывают, по крайней мере, 16 тысяч воинов, и теперь вы слышите, что это не так». «Монсеньор, - ответил тот, - я все еще думаю, что их не стало меньше. Если же будет иначе, то мы можем возблагодарить Бога за это, и это для нас как нельзя лучше. Поэтому решайте, что вы будете делать». «Во имя Господа, - сказал сеньор Жак, - мы пойдем и сразимся с ними». Сеньор Жак приказал всем знаменам и вымпелам немедленно остановиться и построить в хорошем порядке свои полки, чтобы начать сражение, ведь они видели врага прямо перед собой. Затем он многих посвятил в рыцари. Первым был его старший сын Пьер, который держал его знамя, тоже он сделал и по отношению к своему племяннику, юному графу Форез, а также с сеньором де Турнон, сеньором де Молиньер и сеньором де Гросле (Groslee) из Дофинэ. Из ноблей там были мессир Луи и мессир Робер де Боже, мессир Луи де Шалон, мессир Юг де Вьенн, граф д`Узес и многие другие достойные рыцари и оруженосцы, жаждущие ринуться в бой, как ради собственной славы, так и ради того, чтобы уничтожить разбойников, которые опустошали страну без права и без причины. Архипресвитер, чье имя было Арно де Серволь, был назначен командующим первого полка. Он охотно этому повиновался, поскольку был опытным и смелым рыцарем, и он имел под началом около 16 сотен воинов.
Разбойники, со своей позиции на холме, очень ясно видели все эти построения французов, которые и не могли видеть, что их враги находятся поблизости, и не могли к ним безопасно и без потерь приблизиться. Ведь поскольку там была заготовлена, по крайней мере, тысяча возов с твердыми камнями, которые был готов употребить против первой линии атакующих как раз тот отряд, что показался разведчикам столь плохо вооруженным. Я должен упомянуть, что у этих французских воинов, которые столь жаждали любой ценой сразиться, была только одна дорога, по которой они могли приблизиться к неприятелю, и шла она наверх как раз вокруг того холма, на котором этот неприятель и находился. Поэтому, когда они попытались по ней взобраться, то те, кто находились на холме, начали бросать большие и маленькие камни, которых они запасли столько, что могли свободно брать и пускать их вниз. И у них было достаточно времени, чтобы использовать эти камни так хорошо, чтобы многих поранить и убить, так что остальные уже боялись двигаться вперед. Этот передовой полк был так серьезно потрепан, что в дальнейшем от него уже не было никакого толка. О племянниках с их знаменами, и о многих других достойных дворянах, которые устремились туда на свою собственную погибель, можно лишь сожалеть, что они не составили более лучшего плана и не прислушались к более мудрому совету. Архипресвитер и некоторые другие рыцари, имея в виду ту позицию, что выбрал неприятель, действительно говорили, что им, со своими соратниками, едва ли следует идти в бой в такой неблагоприятной обстановке, когда неизбежны потери. Они советовали подождать, когда те будут вынуждены спуститься со своей укрепленной позиции, и что тогда будет лучшая возможность их разбить, но их совсем не слушали. Таким образом, когда позже сеньор Жак де Бурбон и остальные сеньоры, с развевающимися знаменами и вымпелами, приблизились к холму и стали взбираться вокруг него, то более слабые и гораздо хуже экипированные бандиты оказались способны расстроить их ряды, поскольку быстро и энергично бросали в них камни, так что их устрашились даже храбрейшие и лучше всего вооруженные воины. Когда, таким образом, они сумели на какое-то время сдержать их продвижение, их главный полк, свежий и не участвовавший в бою, по тайной тропинке вокруг холма выдвинулся вперед и, построившись плотными рядами, ощетинившись наподобие щетки своими копьями, укороченными до 6 футов (или около того), с громким криком и в едином порыве обрушился на французскую армию. В первой же атаке очень многие были выбиты из седел, и было совершено много воинских подвигов, но разбойники сражались так смело, как невозможно было и представить, и французская армия была вынуждена отступить. Добрый и храбрый рыцарь, архипресвитер, сражался исключительно хорошо, но он был до того подавлен численным превосходством врага, что после серьезного ранения был взят в плен, также как и некоторые рыцари и оруженосцы из его отряда. Почему я должен об этом рассказывать дальше? Действительно, это был худший день для французов. Сеньор Жак де Бурбон и сеньор Пьер, его сын, были очень тяжело ранены. Юный граф Форез был убит. Мессир Реджиналь де Форез, его дядя, граф д'Узес, сеньор Робер де Боже, сеньор Луи де
