она же буйная!
Разъяренная Мегера продолжала наступать на учителя:
– Разве вы врач? Как вы можете поставить правильный диагноз?
– Он не врач, но он совершенно прав, – откликнулась Ольга. – У мальчика самый обыкновенный насморк.
– Он у меня хронический! – донесся из туалета голос Стасика. – С трех лет! Аллергический, вазомоторный. Это у меня на вас, наверное, аллергия.
Однако Мегера и не думала сдаваться.
Нахмурившись, она озабоченно терла лоб. Очевидно, дружный отпор окружающих охладил ее пыл, потому что она оставила мальчика в покое. Но потом, щелкнув пальцами, неугомонная искательница истины воскликнула:
– Я знаю! Уж теперь я все точно знаю! Это клещи, понимаете, клещи! Это они… это от них все пошло!
Вцепившись в разбуженного ее же воплями энтомолога, Мегера возбужденно затараторила:
– Вы же сами говорили – клещи переносят опасные инфекции. А у этого их – целые полчища! Задержите его! Арестуйте! Это все он… Террорист!
Растрепанный, испуганный коллекционер даже не пытался возражать. Съежившись, он старался увернуться от цепких, как клешни, пальцев.
– Признавайся, какую заразу ты нам подпустил! Говори, ну!
– Это не я! При чем тут я? Почему вы меня хватаете? Сумасшедшая какая-то! – плачущим голосом жаловался энтомолог.
– Это и вправду могут быть клещи? – обратился к Ольге тренер. Вероятно, очередная идея Мегеры не показалась ему такой уж бредовой.
– Могут, – вздохнула Ольга. Ей было жаль несчастного, однако она и сама не была уверена в его невиновности.
Наманикюренные пальцы Мегеры собрались в огромный кулак, который вознесся к самому лицу любителя насекомых.
– Признавайся, ну! Говори, чем ты нас тут заразил! – загрохотала дама, вращая кулаком у самого лица трясущейся жертвы, но тут раздался звонкий детский голосок:
– Да оставьте вы человека в покое! Что это вы всех терроризируете? Его клещи тут ни при чем.
Кулак остановился. Мегера медленно повернула голову и спросила:
– Что это? Кто это говорит?
– Я, – отозвалась со своего места Настя.
– Как это – клещи ни при чем? – еще не остывшая от возмущения Мегера тяжело дышала.
– Так. Могли бы и сами догадаться – вас же кусал клещ, а вы не заболели.
Мегера с сожалением отбросила энтомолога назад в кресло и, крепко выругавшись, выбралась в проход.
В несколько шагов она добралась до девочки и накинулась на нее:
– Сейчас же рассказывай все, что знаешь!
Однако девочка и бровью не повела. С удивительной для ее возраста невозмутимостью она продолжала читать.
– Ax ты, соплячка! Ax ты, мерзавка! – Мегера протянула руку, но маленькая пассажирка каким-то ловким приемом ухватила ее за палец и вывернула так, что почтенная дама взвыла от боли.
– Вас разве не учили вежливости? Будете со мной так разговаривать, я ни слова не скажу! – объявила девочка, отпустив свою жертву. – А если еще раз посмеете меня оскорбить, я подам на вас в суд за клевету и посягательство на честь и достоинство!
Ошеломленная Мегера отступила в глубь салона и плюхнулась в ближайшее кресло.
– Во! – Вернувшийся на свое место Стасик поднял оба больших пальца. – Молодец, малышка! Как ты ее, а? У меня самого руки чесались, но я же не могу, ты понимаешь… Она все-таки женщина… А что ты там говорила про клещей? Эти ребята что, и вправду ни в чем не виноваты?
– Это было ясно как пень. Во-первых, клещи покусали не всех, кто остался в том салоне. Во-вторых, многих укусили, и ничего! Вы ведь именно это выясняли во время гадания, да? – с видом превосходства бросила Настя, давая понять, что ей с самого начала были ясны все уловки медсестры. – Значит, между заболеванием и укусами клещей нет никакой связи. И еще: даже если бы клещи и переносили какую-нибудь инфекцию, она не могла так быстро проявиться здесь, в самолете.
– Почему? – Открыв рот, Стасик смотрел на Настю.
– Потому что при укусе заболевание развивается не раньше чем через сутки-двое. Теперь ясно?
– Ну ты даешь! И откуда ты все это знаешь? – Стасик смотрел на Настю с восхищением.
– Если бы ты поменьше играл в свои игрушки и побольше шевелил извилинами, ты бы тоже много знал.
– Слушай… А ты куда летишь, в Москву?
– Ну да.
– А где ты живешь?
– Знаешь что… Хочешь за мной приударить – не трудись! Ты не в моем вкусе.
– Почему это?
– У тебя ай-кью низковат.
– Чего?
– Тупой слишком, – объяснила Настя, возвращаясь к книге.
Смертельно обиженный Стасик вновь откинул крышку ноутбука.
– Тоже мне, умная нашлась! – бурчал он, загружая компьютер. – Можно подумать, я без нее себе телку не найду… Лер, будешь играть? – окликнул он отвернувшуюся к иллюминатору девушку.
– Отвали! – Лера поднялась с кресла и, демонстративно перешагивая через Стасиковы ноги, вышла в проход. – И не лезь ко мне, понял?
– Ты чего? – обалдело уставился ей в спину Стасик. – Вы че, с ума все посходили?
Не удостоив его ответом, Лера скрылась за дверью туалета.
– Чертовы дуры, – бормотал Стасик, тыча пальцами в клавиши. – Чертовы дуры!
И в этот момент снова раздался рыдающий голос Мегеры:
– Боже мой! Скорее… Посмотрите! Идите сюда! Он, кажется, умер…
Глава 21
Петр Никанорович лежал, вытянувшись в кресле. Темные тени залегли под глазами, щеки впали, черты лица заострились – лицо и вправду казалось мертвой маской.
К счастью, пульс на сонной прощупывался – неровный, прерывистый. Петр Никанорович был жив.
«Приступ!» – догадалась Ольга. Скорее всего, это было сердце, которое, не выдержав колоссального напряжения, дало сбой.
Девушка вспомнила о трубочке с нитроглицерином, нашла таблетки и вложила несколько штук в полуоткрытый рот.
– А не много? – засомневалась неугомонная Мегера. – Он не отравится?
Ольга не ответила – ждала, когда подействуют таблетки. Секунд через двадцать Петр Никанорович открыл глаза и, увидев Ольгу, благодарно кивнул.
– Мне уже лучше, – едва слышно шепнул он.
Однако было ясно, что он храбрится – может быть, боль и стала меньше, однако перебои в сердце не прекращались, ритм все еще был неустойчивым: то замирал, то вдруг сбивался в галоп. Это пугало – аритмия могла быть признаком инфаркта, а лечить поврежденное сердце в полете было совершенно нечем.
– Вам нельзя двигаться, – остановила она учителя и тут же пожалела об этом – так испуганно и настороженно замерли остальные.
– Он что, заболел? – вкрадчиво поинтересовался тренер.
– Н-нет, это не то… Это не грипп! У него плохо с сердцем.
– Вы в этом уверены? – Мегера тщательно протирала пальцы влажной салфеткой. Голос ее звучал тихо,