что в этих записках? Я же еще не давал тебе их читать! Только, можно сказать, перед носом помахал. А ты, получается, уже в курсе, что там написано?
Я снова не растерялась:
– Какая мне разница, что там написано?! Вижу, что почерк сличаешь. А я-то тебе ничего не писала! На что ты мне сдался?!
Стоп. Последняя фраза, кажется, прозвучала слушком грубо. А вдруг Макс обидится? Обидится и больше не будет со мной разговаривать… Снова стоп! Я что, собираюсь дружить с ним, с Самым-Глупым- Мальчишкой-Из-Нашего-Поселка? Да на что он мне сдался, действительно!? Ох… Ну и вляпалась я в ситуацию!
Тем временем Максим вытащил из кармана спрятанные было «улики», спокойно развернул их и дал мне:
– Если ты действительно не знаешь, что в записках, разрешаю ознакомиться.
Стараясь не отступать от «сценария», я взяла в руки «чужие письма» и демонстративно начала читать. Вернее, попыталась читать: собственноручно выведенные буквы запрыгали перед глазами, полезли обниматься и начали танцевать пасодобль.
– Ну что ты там так долго смотришь? – спросил Макс спустя минуту. – Пару строчек не осилишь?
Я запрокинула голову и делано засмеялась:
– Перечитываю эту белиберду пятый раз и не могу поверить своим глазам, Максим! Я подозревала, что там чушь, но чтобы до такой степени!.. Теперь даже оправдываться глупо! Ты же умный мальчик! Сам должен понимать, что такого написать тебе я никак не могла!
Макс немного помолчал. Потом сказал:
– Ну, все понятно. Типа я такой отстойный, что нельзя в меня влюбиться. Ясно, ясно… Кто тогда писал?
– Откуда же мне знать, Максим?! Разве я разбираюсь в твоих поклонницах?! Посмотри по сторонам, пораскинь мозгами! Катька, например, круглые сутки вокруг твоего участка вертится! Да мало ли еще кто! Как я могу знать, кого ты там охмуряешь?
– А почему мои поклонницы подделывают твой почерк? – скучающим тоном поинтересовался мой собеседник.
Пришлось изобразить негодование:
– Максим! Почем я знаю?! Что за глупые вопросы?! Может быть, они решили насолить мне. Или просто застеснялись открываться!
– И зачем было признаваться в любви, если стесняешься открываться? Уж или говори прямо, или совсем молчи!
– Ты у меня спрашиваешь?
– Естественно, у тебя. Это же ты сначала пишешь любовные записки, а потом придумываешь всякую белиберду, чтобы от них откреститься, – невозмутимо произнес Макс. И прежде чем я успела зашуметь, добавил: – Я ведь видел, как ты ночью мне бутылку-то подкинула, Надюха.
– Я?.. Бутылку?..
Ушам стало жарко. Похоже, они покраснели. Вот гадство!
– Андрюха ночью встал, в окошко глянул, а там ты ползешь. Меня позвал: мы спим-то в одной комнате. Свет вырубили, чтобы не спугнуть тебя, но видно все равно было неплохо. Рассказать, как ты через грядки прыгала?
– Что?.. Нет… Как?.. Я?..
– Ты, ты! Кто еще-то?!
Поскольку в экстремальных ситуациях в голову вечно лезет всякая белиберда, вместо того чтобы придумать подходящую увертку, я зачем-то вспомнила бородатый анекдот про Штирлица. «Это провал», – подумал Штирлиц. Вот уж действительно провал!
– То есть некто проник к тебе ночью под видом меня… – понесла я обычную чушь в духе книжного сыщика. – Как это было?
Макс покачал головой. Похоже, ему доставляло удовольствие наблюдать мой идиотский спектакль и было любопытно, какую еще отмазку я смогу придумать.
– Ну, Надь, ведь я серьезно, – произнес он наконец. – Ведь я же видел! Понимаешь?
– И с чего ты, интересно, взял, что это я?
– По куртке понял: не такая уж и темень там была. И кепка твоя белая. Она почти светилась!
– Постой… Кепка? Так ведь ее у меня украли! Точно-точно, еще неделю назад! – в этом месте я постаралась сказать как можно более пораженную и вместе с тем светящуюся мыслью физиономию. – Кажется, кое-что начинает проясняться! У нас появились зацепочки! Та-а-акс…
– Украли? – задумчиво переспросил парень.
Йессс, он, кажется, купился! Ну еще бы, Лучшая-из-Девочек и Самый-Глупый-Парень – кто кого? Ха-ха!
– Украли, да. Так все же знают! Я ведь даже объявление повесила, но только не откликнулся никто. Ты что, не видел?
– Не-а.
– Ясен пень! Сорвали очень быстро! Ведь в их планы объявление не входило! – Я все больше расходилась, почувствовав прилив сочинительского вдохновения. А в конце еще решила добавить для пущей важности и загадочности: – Кажется, я даже знаю, кто и почему это сделал!
– Я тоже знаю, – ответил мой собеседник.
– Ну и кто же?
– Да ты, Надька, ты!
Нет, ну с этим Максом невозможно иметь дело!
– Да ну тебя…
– Это тебя «ну»! С тобой невозможно иметь дело, Надюха! Думаешь, что я совсем тупой?! Не видел, как ты в этой белой кепке вчера бегала?!
Теперь мне захотелось разрыдаться. Почему, за что такое ужасное невезение?! Бедная я, бедная! Несчастная и маленькая, слабенькая девочка! Никто меня не спрячет от позора…
– Я новую… такую же… купила… – с трудом выдавила я.
– Ага, ага! Уже поверил! – парень фыркнул. – Странная ты, Надька. Ну ей-богу! Вот чего ты добиваешься-то, а? То пишешь мне всякие письма, то выдумываешь, будто это злоумышленники, то на свидания приглашаешь, то сама же, придя, за нужником прячешься, от меня убегаешь… Издевательство, что ли, такое изощренное надо мной? А в чем тогда прикол, что-то не просекаю?
Я отвернулась. Дескать, не знаю вообще, о чем речь, меня все это не касается.
– Влюбилась – так и скажи, – осторожно произнес Максим.
– Что-о-о?! – Я мгновенно пришла в бешенство. – Влюбилась?! Да пошел ты!!! С дуба рухнул!!! Размечтался, блин, жаних, ага, нашелся!!! Не тут-то было!!!
– Да постой ты…
– Потупее не придумал ничего, а?! Ну и самомнение! Ты в зеркало смотрелся вообще?!
– Ну-ну, полегче!
– Что – «полегче»? – Я вскочила. – Пристаешь, блин, тут с с вопросами со всякими, а сам-то? «Надюшка, ты мне тоже, сю-сю-сю»… Зачем прислал?! Влюбился?! Ну давай, скажи, типа! Влюбился?
Максим, было, встал, но теперь сел обратно.
– Какая «Надюшка»? О чем ты вообще?
– Ах, о чем?!
– Ну да, о чем?
– Да о любовной записочке, которую ваша милость изволила мне написать!
– О любовной записочке? – парень нахмурился, но через миг улыбнулся опять. – Фу-ты, ну-ты! Я чуть не купился! Подумал, и правда тебе кто-то что-то писал от моего имени! Надь, ну ты монстр по части отмаз! Просто мегаталантище! Это же надо – за десять минут разговора столько всего навыдумывать – про подделку, про кепку, записку какую-то… Так натурально ругаешься, просто артистка!
Мое возмущение поднялось до такого градуса, что даже кричать уже не было сил. Я глубоко вдохнула,