начал приказ о немедленном снятии части команд на подмогу местному воинству… Да, чует мое сердце с такими генералами мы много не навоюем… Это ж надо! Иметь два свежих полка, один в пяти километрах, и вместо того, чтобы выручать Третьякова… Да… А потом сутки искали его. Фока этого. Ох, зла не хватает!
Кстати, Василий Александрович, а где это вы так лихо драться научились, а? — Вдруг вновь просветлев лицом, ошарашил Василия очередным вопросом адмирал, — И с оружием управляться? Я, признаться, не очень-то во все эти россказни молодежи про Вас верил. Но, когда уж сам наследник престола подтвердил, да еще кое что новенькое порассказал, пришлось. Ну-ну! Не смущайтесь, мне теперь про Вас все знать хочется!
Макаров рассмеялся, жестом руки остановил дернувшегося было Балка, и сам вновь наполнил стаканчики до половины…
— Степан Осипович, говорят, что у меня это наследственное. Прадед рубака, драчун и дуэлянт был. Отец говорил, что я еще в младенчестве, двух недель от роду, няньке нос до крови разбил. Стыдно, конечно, но сам не помню…
Родители разрешали мне некоторые вольности, с кем гулять, с кем дружить — особо не ограничивали. От общества сверстников не ограждали, считая, что детство есть время без сословных условностей. Поэтому первые синяки и шишки я довольно рано заработал…
Но, есть и специфика, конечно. У деда была книжица потрепанная, на французском. Без названия даже, потому что обложки, первых и последних страниц не было у нее. Записи одного французского путешественника по Кохинхине. Он долго жил в одном местном монастыре и даже учился их умениям самообороны без оружия. В диких местах, сами понимаете, важно… Это моя первая книга по французскому и оказалась. Так вот, уча иностранный язык, изучал попутно и приемы схватки без оружия. Наверно, отсюда и интерес родился. Потом все, что попадалось на эту тему впитывал уже как губка, запоем… И, что уж греха таить, благодаря некоторым особенностям характера, быстро проверял на практике…
Ну и тренировка регулярная, конечно. Тело должно работать на рефлексах. Мышцы и суставы необходимо регулярно и правильно нагружать. Минут сорок в день — это самый минимум. Без этого никак.
— Ну, мой дорогой, тогда за Ваш характер еще по одной! И за отца с дедом! — Макаров улыбнувшись поднял свой стаканчик, после чего продолжил:
— А Вы как свою особую роту, ту, что на Хамамацу водили, по этим же принципам тренируете, или просто отобрали народ позадиристее?
— Степан Осипович, я ведь на эту тему, как раз хотел предложить Вам…
— Знаю. Мне Руднев телеграфировал, когда Вы еще в тылу у Оку были. Тут и обсуждать нечего, друг мой, считайте, что я на вашей стороне всецело. Готовьте предложения по этим вашим специальным частям. Я прочитаю, да и подумаем, как людей подобрать, как все ускорить и правильно оформить… Пока нас всех тут не перетопили как слепых котят в ведре… — Макаров вдруг помрачнел и тяжело вздохнул, — Мы вот сами-то здесь опростоволосились. Сидим теперь и всем флотом и крепостью удумываем, как эту кость железную из глотки вытащить. Но и японцы молодцы, надо отдать им должное…
Будь он неладен этот 'Фусо'! И мал ведь кораблик, но как бы все ваши геройства напрасными не оказались. Без флота их у Нангалина не удержать. Высадят еще дивизий пять, а то и поболее, и не выстоять вам, даже если все что у Фока и Кондратенко есть на перешеек двинем, даже если с кораблей часть народа снимем. Задавят числом. А на то, что Куропаткин ударит, лучше и не надеяться. Они там в Мукдене не верят, что мы крепость удержим. По секрету говорю… Короче говоря, никто из этой клетки нас не вытащит, кроме нас самих. А получается пока плохо…
— Степан Осипович, извините, что перебиваю, но можно я сразу доложу свое поручение от Всеволода Федоровича, в том числе и касаемо этого японского утопленника. Этот момент контр-адмирал Руднев счел особо секретным, поэтому телеграфу доверить не мог. Расскажу Вам все сразу, чтоб не забыть ничего. Но сначала, вот… Всеволод Федорович Вам бумаги кое какие передал. Простите — помялись, но обстоятельства доставки этой корреспонденции, — освоившийся уже Балк чуть усмехнулся, — были немного хлопотными…
****
Помимо надлежащих письменных рекомендаций от контр-адмирала Руднева, пропахший потом, дымом и машинным маслом поздний гость привез эскиз проекта расчистки фарватера и в плюс к тому — устное предложение провести совместную операцию артурской и владивостокской частями флота. Идея неожиданного одновременного удара по японцам с двух сторон выглядела столь заманчиво, что не дожидаясь результатов расчистки фарватера Степан Осипович в личном порядке, не издавая особого приказа по эскадре, уже утром следующего дня приказал командирам запертых во внутреннем бассейне броненосцев форсировать чистку котлов и ремонт машин.
Сам же проект работ на фарватере нашёл в лице вице-адмирала не просто квалифицированного и заинтересованного слушателя: в ходе своей службы на Балтике он был посвящён в подробности эпопеи по подъёму 'Гангута'. И хотя главная задача — возвращение броненосца из царства Нептуна — в тот раз не была решена, в ходе самой операции была продемонстрирована способность тысячетонной баржи в прилив поворачивать и перемещать по дну шеститысячетонный броненосец. Макаров даже в сердцах хлопнул себя по лбу, как только взглянул на чертеж! Такой вариант ни ему, ни кронштадтским инженерам в голову почему-то не пришел.
'Да, видать и на старуху бывает проруха. Или что, не дай Бог, и в правду старею?' невесело отметил про себя Макаров. Однако главным было то, что ребус по имени 'Фусо', похоже, переставал быть неразрешимым. Пока что на бумаге, дело — за работой!
Уже на следующий день лейтенанту Балку были временно подчинены все водолазы эскадры. Импровизированная судоподъёмная бригада разместилась на борту госпитальной 'Монголии', поскольку водолазам вполне могла понадобиться медицинская помощь, да и усиленное горячее питание плюс полноценный отдых были необходимы не меньше.
В распоряжение этого отряда подводных работ Макаров передал и еще один, не менее комфортный в мирное время грузопассажирский пароход, ставший по мобилизации вспомогательным крейсером 'Ангара'. Он отличался от крейсеров специальной постройки объёмом бункеров и вместимостью трюмов. Из-за чего при надлежащей разгрузке проходил мимо борта 'Фусо' даже в полный отлив.
В плане работ 'Ангаре' была отведена та же роль, что и у безвестной баржи на Балтике — быть понтоном, перекатывающим в прилив утопленный броненосец. С той лишь разницей, что 'Ангара' по водоизмещению была в 10 раз крупнее баржи, а 'Фусо' вдвое меньше 'Гангута'. И хотя упакованный в ящики 'Фусо' 'Ангара' с лёгкостью разместила бы в своих трюмах, но все же предосторожности ради мастеровые- балтийцы в соответствии с расчетом и чертежами инженеров укрепили связи силовых элементов её верхней палубы и пиллерсы под ней.
Для начала под чутким руководством Балка водолазы растянули по дну вдоль борта лежащего с небольшим креном 'Фусо' шланг с динамитом и сделали маленькое 'бум'. Стекла дребезжали по всему городу минуты три…
Василий (минно-взрывной курс спецназовца-диверсанта ГРУ сдан с оценкой 'хорошо') хорошо знал, что делает, когда в момент наивысшего прилива, мысленно выматерившись вместо молитвы, под скептическими взглядами Стесселя и свиты (ей молодой выскочка, которому почему-то заглядывает в рот сам наследник престола, активно не нравился), с благословения Макарова проворачивал рукоятку взрывной машинки…
Пара сотен килограммов взрывчатки никак не могла выбросить из воды, разорвать или хотя бы сдвинуть с фарватера четыре с лишним тысячи тонн забетонированного металлолома. Но правильным образом расположенные и прижатые к борту корабля начиненные динамитом шланги должны были при взрыве вскрыть старый броненосец как консервный нож банку с тушенкой. И не столь важно, что при этом начисто снесло несколько плит броневого пояса 'Фусо'. Главное, что теперь в разорванном борту обнажились шпангоуты, за которые можно было цеплять стальные тросы и цепи.
Однако после обследования результатов взрыва водолазы разочаровано потянули, что если и дальше так пойдет, то на все про все нужно не менее четырех месяцев. Что уже приближалось к вердикту Кутейникова, который изначально предлагал поднимать брандер понтонами целиком. После отбытия
