В 8.45 'Оттова' завершила поворот на курс убегания (восток — юго-восток), ценой чему стало приближение 'Баяна' до угрожающих 47 кбт. Через 15 минут заговорили и шестидюймовки носовых казематов 'Баяна', превысившего-таки проектную скорость в 21 узел за счёт мероприятий по разгрузке! Преследуемый же, напротив, не смог продемонстрировать показанную совсем недавно, при приёмке, резвость — корабль был новым, экипаж еще не вышколенным. У котлов стояли уже не заводские кочегары- сдатчики… Русский броненосный крейсер неумолимо надвигался по четверти кабельтова в минуту. Причем курс 'Оттовы' строго от противника максимально совмещал корпус корабля с эллипсом рассеяния русских снарядов. Старарт 'Баяна' де Ливрон накоротке обсудив ситуацию с командиром носовой башни лейтенантом Никольским, попросил у Вирена разрешения попробовать достать уходящего японца главным калибром.
— Начинайте, — жестко бросил командир крейсера не отрываясь от бинокля.
Артиллеристы 'Баяна' не только были неплохо вышколены Виреном еще до прихода в Артур. Они, в отличие от своих коллег на броненосцах или 'Палладе', имели и определенно большую огневую практику. Поэтому вскоре вполне приспособились к столь неспешному сближению: если при темпе ведения огня из восьмидюймового орудия 1 выстрел в минуту, первый снаряд положить с перелётом, то при неизменном наведении второй снаряд с высокой степенью вероятности даст накрытие.
В 8.57 подобная тактика дала первый результат — русский снаряд ударил в стык борта и верхней палубы слева от третьей трубы японского крейсера. В 9.03 и 9.05 — новые попадания в верхнюю палубу, оба раза — пробитие, и оба раза — множественные осколки на жилой палубе. В 9.09 — снова пробитие верхней палубы, но на этом раз взрывом и осколками повреждены вентиляционные шахты левого борта второго котельного отделения. В 9.10 на дистанции 41 кбт — первое близкое падение русского шестидюймового снаряда. Три минуты спустя восьмидюймовый снаряд ударил в основание трёхдюймовки левого борта — новые повреждения котельных вентиляторов… Назревала катастрофа…
Командир крейсера кавторанг Арима еще колебался — начинать маневрировать или нет, когда в 9.17 произошла фатальная случайность — взрыватель русского восьмидюймового фугаса не сработал мгновенно, и тот, продолжая снижение, пробил не только жилую палубу, но и двойной борт в районе шестидюймовки № 2 ниже ватерлинии. Где и взорвался…
Три минуты спустя на мостике японского крейсера, получив первый рапорт о повреждениях и нарастающих затоплениях, поняли — до броненосцев уже не добраться. И 'Оттова' дерзко повернула бортом к 'Баяну' — не утопить, так хоть поцарапать.
— Поняли господа самураи, что конец близок, — с плотоядным прищуром процедил Вирен на мгновение оторвавшись от бинокля, — Беглый огонь, господа. Теперь он наш!
Следующие 20 минут бой шёл на почти параллельных курсах, дистанция постепенно сократилась до 20 кбт.
'Баян' за это время получил несколько, в том числе и шестидюймовых попаданий. Из серьёзных — пробитие первой трубы в её нижней трети и дыра в носовой оконечности правого борта. Именно это попадание привело к тому, что командиру единственного артурского броненосного крейсера пришлось принимать решение о завершении его плановой миссии — разведки и дальнего охранения броненосной колонны. И хотя пробоина находилась несколько выше броневого пояса, это не спасало от заливания уже на скорости в 15 узлов.
На левом же борту многострадальной 'Оттовы' не осталось живого места — корабль принимал воду в угольные ямы на скосах, в машинное и котельные отделения через разрушенные проходки вентиляции. Одно за другим замолкали орудия, либо выведенные из строя, либо по причине нарастающего крена не способные больше доставать противника. Предпринимали ли японцы попытки спрямления — неизвестно. В 9.45 новейший крейсер Соединенного флота опрокинулся, и быстро затонул унеся с собой больше 200 человек. До идущего на выручку Того он не дотянул самую малость — миль тридцать.
Русский крейсер огласился криками 'Ура'! Офицеры и матросы высыпали к борту досмотреть незабываемое зрелище: уходящий под воду первый крупный вражеский корабль, потопленный их красавцем 'Баяном'.
После подъёма спасшихся японских моряков и временной заделки деревянными щитами пробоины, 'Баян' дал ход лишь в 10.17. Поступление воды было в основном остановлено, но Вирен решил не рисковать понапрасну: трюмный механик и старший офицер были единодушны — щиты и подпоры выдавит уже на 18 узлах. 'Баян' делая 'надежные' 16-ть повернул на соединение с броненосцами…
Пока 'большой брат' занимался одним соглядатаем, 'Паллада', 'Аскольд' и 'Новик' делали своё дело не столь эффектно, но не менее эффективно: Того всё утро оставался в неведении относительно выдвижения к Бидзыво русских броненосцев. Однако подловить второй японский бронепалубник артурским крейсерам не удалось даже втроем. Сближение с 'Цусимой' сдерживала мало отличающаяся от неё по скорости 'Паллада', а в перестрелке один-на-один с предельных дистанций на острых углах 'Аскольд' почти не имел преимуществ.
В 9.25, когда нервные радиограммы с 'Оттовы' неожиданно прервались, адмирал Того понял, что тому из переделки уже не выпутаться. Прекрасный новый крейсер-разведчик приходилось списывать со счетов после первого же боевого похода. Судя по всему его командир погорячился и допустил сближение с броненосным 'Баяном' на непозволительно короткую дистанцию. Или что-то у них случилось по машинной части, когда корабль только что с верфи возможны любые отказы. Увы, боги войны периодически требуют жертв. Сегодня одна Объединенным флотом уже принесена…
Раз вышел 'Баян', рассудил адмирал Того, значит Макаров всерьез попытается добраться до наших транспортов. Но атаковать днем… Прямо с утра… Что это, может быть даже самоубийственная атака, по типу той, что пыталась совершить 'Диана'? Да, крыса загнанная в угол, бросается… Конечно русские уже понимают, что их ждет бесславный конец под снарядами наших мортир.
В 9.28 на 'Чин-Йене' приняли к исполнению сигнал командующего о начале конвоирования транспортов по направлению к устью Ялу. Вслед за флагманом, в десятке кабельтов мористее формируемого кильватера пароходов, выстроились 'Мацусима', 'Ицукусима' и 'Хасидате', которым предстояло стать последним рубежом обороны в случае неожиданного прорыва русских крейсеров. Хотя продраться сквозь строй японских броненосцев шансов у тех практически не было. Может быть поэтому контр-адмирал Катаока и взирал с олимпийским спокойствием на неторопливость транспортов в исполнении отданных им приказов…
'Микаса', 'Асахи' и 'Сикисима' строем фронта шли по направлению к расчетной точке боя 'Оттовы' с 'Баяном'. Все-таки если русский броненосный крейсер выдержал бой, и если его скорость в результате уменьшилась, тогда есть шанс отплатить ему сполна. 'Фудзи', наконец-то поднявший пар до марки во всех котлах, шёл на соединение с 'Цусимой', чтобы перехватить русские бронепалубники. На всякий случай и 'Фудзи' и 'Цусима' получили приказ принять немного южнее, чтобы приблизиться к остальным броненосцам и уплотнить 'невод' для ловли 'Баяна'.
Вскоре на сцене появились новые актеры. В 10.20 восемь кораблей 2-го и 3-го дивизиона истребителей, а так же восемь миноносцев 14-го и 15-го дивизионов идущие на скорости в 25 узлов фронтом дивизионных колонн — по 4 корабля в каждой, поравнялись с 'Цусимой', убегающей от 'Аскольда', 'Паллады' и 'Новика'. Капитан 1 ранга Седзиро Асаи, командовавший минными силами первой боевой эскадры и державший свой брейд-вымпел на 'Муракумо', решил, что есть не плохой шанс превратить охотников в жертву. И приказав поднять ход до 27 узлов, повернул практически на S, обрезая корму своему крейсеру и становясь бортом к преследователям. Этим маневром он давал возможность своим миноносцам пристроиться ему в кильватер и изготовиться к массированной торпедной атаке на зарвавшихся русских. Японцев, даже без учета разворачивающейся позади 'Цусимы' было шестнадцать…
Контр-адмирал Рейценштейн оценив на мостике 'Аскольда' ситуацию, быстро обменялся парой фраз с командиром крейсера Грамматчиковым и в 10.25 приказал повторить манёвр японцев, выстроив свой короткий кильватер с 'Новиком' во главе параллельно противнику. Державшиеся с нашими крейсерами четыре 'шихаусских' истребителя получили распоряжение в бой пока не ввязываться: Рейценштейн берег их мины для транспортов.
С 38 кбт русские крейсера открыли ожесточенный огонь всем бортом в тот момент, когда у японцев на новый курс успели лечь только истребители и первая пара 'циклонов'… В 10.30, когда первые пяти и шестидюймовые снаряды начали ложиться в непосредственной близости от его кораблей, Асаи понял, что
